Не волнуйся! – Гена продолжал целовать мои руки. – Я люблю тебя, как ты девочка моя маленькая любимая?
– Мне лучше, забери меня пожалуйста отсюда! Я хочу к детям и смысл тут лежать! Он склонился ко мне и коснулся губами мои губ. Слёзы продолжали течь по моим щекам. Может это и была настоящая любовь которую я обрела сейчас когда умирала?
– Заберу и положу тебя в хорошую клинику! Я разговаривал с Владимиром Васильевичем, все будет хорошо, девочка, я рядом, я с тобой! – Я не хочу никуда-прошептала я. – Я устала! Это видели дети!
Гена покачал головой. Сжал осторожно мою руку, так бережно, так нежно…
– Это не обсуждается детка! Ты ляжешь в хорошую клинику и я буду рядом, ты не будешь одна! А с детками все в порядке, мы все тебя очень любим и ждём домой, девочка моя!
Я вздохнула.
– Я хочу умереть дома! Я не хочу умирать в больнице! Я боюсь! Я так не хочу умирать!
Не сдержавшись я расплакалась, ну почему сейчас, почему именно сейчас… Гена поменялся в лице, он судорожно продолжил целовать мне руки. Я чувствовала его дрожь.
– Не смей слышишь! Не смей так говорить! Поняла меня? – его голос дрожал. Я понимала что причинила ему боль.
– Я даже думать об этом не хочу, я костьми лягу, но ты будешь жить, я тебе обещаю, я тебе клянусь, Клара, девочка моя! Любимая моя!!!! – Прости-прошептала я. – Мне просто так страшно, Гена, как дети останутся?
Слёзы вновь застилали мои глаза. Я поверить не могла что это всё происходило со мной наяву. Он отпустил меня и нежно провел ладонь по моему лицу. В его глазах читалась такая боль что у меня защемило сердце.
– Я даже думать об этом не хочу и ты не смей! Ты будешь жить вечно, всегда! Не смей так больше говорить, я прошу тебя детка! Я без тебя не смогу! Дети тоже! Что ты говоришь? Я люблю тебя, малышка моя! Пообещай что ты всегда будешь со мной и с детьми! Кстати хорошие новости, с Гунченко вас развели, больше этот козёл вас не побеспокоит!
Я улыбнулась. Хоть какая то новость.
– Я всегда с вами буду! Его губы коснулись моих губ, свободной рукой я притянула его к себе. На секунду мне стало страшно, если меня не станет что будет с детьми, а с ним… Ведь он такой красивый, молодой мужчина, за ним побежит любая, а я не могла этого допустить. Да я вчера видела, как на него смотрела Алина. Неудивительно. Гена был очень красивым мужчиной, ярким…
Я не хотела чтобы другая знала силу его рук и нежность его губ. Не хотела чтобы мои дети росли без меня, я буду бороться, во чтобы мне это не стоило, я буду бороться.
– Я люблю тебя, Клара, прошу не оставляй нас никогда, мы очень любим тебя! – тихо произнес он зарываясь в мои волосы.
– Я тоже люблю тебя, Гена! – прошептала я едва сдерживая вновь накатившие на меня слёзы. Я очень боялась потерять его и знала, что он также боялся потерять меня. Ближе его и детей у меня никого не было. Только они. Они всё что у меня были. Бабушка, папа и мама переживут. А Андрей подавно. В жизни Гунченко я вообще ничего не значила, поэтому и не переживала за это. У меня было за кого переживать…Я просто знала он…
Он просто будет рядом. Если я упаду, он не оставит меня и поднимет, всегда даст мне руку. Потому что он мой. Мой мужчина.
Глава 24
Я открыла глаза. Опять эта боль в груди. Опять дыхание спирает. Страшно. Неужели это конец?
Гена сидел возле меня целуя мои руки. Он постарел за это время, сильно постарел. Изменился…Его пальцы дрожали, да я сама видела какого ему…
Я посмотрела на него, он заметил, что я проснулась и поднял на меня голову. Погладил по волосам. Столько тоски и боли было в его глазах.
– Как ты моя девочка?
– Мне лучше, – я погладила его по волосам. Все хорошо!
Я обманывала. Мне было плохо, очень плохо…
– Скоро придёт Владимир Васильевич, мы с ним поговорим и будем думать, как быть дальше!
Я вздохнула, я не хотела лежать ни в какой больнице вдали от него и детей. Не хотела засыпать без него. За эти дни я так привыкла что не представляла себе жизни без него. Он спас мне жизнь, он был рядом со мной именно в тот момент когда больше никого не было.
– Все будет хорошо девочка моя, ты обязательно поправишься, я буду рядом!
Он прижал меня к себе. Я обвила его шею руками прижимаясь к его сильному мускулистому телу. Как я в этот момент ценила жизнь, никогда ко мне так никто не относился, никто так не берёг меня и не видел в моих глазах свою жизнь, а я не видела ни в чьих глазах свою жизнь.
Я была счастлива. Рядом с ним и просто не понимала почему моя судьба так зла разлучая нас тогда когда он был мне так нужен, когда я обрела своё счастье…
Владимир Васильевич разрешил мне перевестись домой, через пару часов должна была приехать медсестра с капельницей, а я все время смотрела в окно, я так боялась что-то пропустить, что то упустить и знать что это конец…Что я не увижу жизнь…
В машине, Гена поцеловал меня в губы и посмотрел в глаза. Я видела, как дрожат его руки, как это сильный волевой мужчина меняется, каким нежным он может быть, он никогда таким не был. Я всегда помнила Гену сорви голова, кто бы мог подумать что у хулигана такая душа, а что маменькин сынок Гунченко окажется таким дерьмом.
– Милая тебе точно лучше? Если что-то не так, давай вернёмся в больницу!
Я кивнула. Если честно я задыхалась, грудь жгло, как огнем, но я не хотела ему ничего говорить, я видела, как он переживает и не хотела чтобы он волновался еще сильнее. А ещё я все видела и понимала что может быть, что возможно это последние мои если не дни то месяцы, я очень хотела их провести рядом с ним. До безумия, чтобы нас никто не разлучил, чтобы не быть без него….
Я была сильная и с самого раннего детства привыкла держать всю боль в себе. Насмотрелась на пьющую семью, на всю эту боль, на отчаяние, я поверить не могла что так всё выйдет…
Всю дорогу, Гена разговаривал с кем то по телефону, вначале, как я поняла с Владимиром Васильевичем, а потом по делам бизнеса.
У дома, мы вышли и он прижал меня к себе. Меня всю трясло. Мимо проходили мамочки с колясками, дети, все улыбались, а у меня внутри все сжималось, хуже чем я себя, я не знала кто мог чувствовать себя. Я знала что умираю…
– Я могу идти сама, все хорошо, не переживай! – улыбнулась я.
Он не дал мне договорить, а склонившись к моим губам накрыл мой рот поцелуем. В нём чувствовалась боль, ведь он тоже знал что я умираю, это знали все что меня скоро не станет.
Я едва не задохнулась от переполнявших меня эмоций, его губы нежно и в то же время страстно с жадностью целовали меня. Никто никогда меня так не целовал, никто ко мне так не относился. Я ценила его и понимала что люблю. Я молила Бога не разлучать нас, дать нам шанс быть вместе, я он и дети, а больше мне был никто не нужен…
– Я люблю тебя девочка моя! Безумно люблю!
Я смотрела на него не веря своему счастью. Столько лет мы с Гунченко прожили, как чужие друг другу люди, пресный секс, пресная постель, а сейчас он рядом…Мой мужчина. Только мой.
– Я люблю тебя,
