Над адмиралтейским буксиром гордо реял флаг Свободной Ангелии — красно-бело-зелено-желто-синий. Людям Артии было тревожно и беспокойно. Никто из них еще не заявил напрямик, что желает вернуться в море, не говоря уже о том, чтобы грабить корабли франкоспанцев. Но никто и не отказался. Только Катберт заметил, что «неплохой подвернулся случай».
Вскоре печаль Эйри сменилась бурным восторгом. Он восхищался даже паровым буксиром:
— Ах, клянусь колоколами Эйры! Как хорошо вновь ощутить под ногами морскую зыбь!
И он ударился в воспоминания, принялся всем рассказывать, какими они были неумехами, когда впервые спускались по реке на Кофейном кораблике. Вспомнил даже, как Артия свалила мятежного Черного Хвата ударом в челюсть. Потом Черный Хват погиб на Острове Сокровищ, сраженный пулей Малышки Голди. Он их предал. Над командой повисло зловещее молчание.
А Свин тем временем сновал по буксиру, обнюхивал доски и веревки, как будто заново осваивал давно забытые места. Он принес с собой косточку, но то и дело откладывал ее, чтобы обследовать что-нибудь интересное. Планкветт сидел на поручне и укоризненно взирал на пыхтящую дымовую трубу.
Артия не сказала своим людям всей правды. Отчасти потому, что хотела устроить им сюрприз. Теперь она ругала себя за это. Они взрослые люди, а не маленькие мальчишки. Нет, все-таки мальчишки. А она им вместо матери, так же, как когда-то была Молли.
Адмиралтейский офицер, сопровождавший гостей, помог им сойти с буксира и повел по настилам над доками, в которых строились корабли. Интерес к судовому делу поднял боевой дух. Офицер с гордостью показал им один из кораблей, благоухавший свежим деревом и смолой, еще без мачт, но уже под флагом, готовый к спуску на воду.
— Дно обшито медью, по последнему слову техники, — похвастался офицер. — Ему не страшны даже смертоносные океаны Индеи.
— А где наш корабль, сэр? — осведомилась Артия.
Офицер поднял руку и указал. Последний в шеренге судов корабль гордо возвышался над доком, и весь его облик дышал неукротимой храбростью. Мачты уже были на своих местах, не хватало только снастей и парусов.
— Клипер? — довольно произнесла Артия.
— Точь-в-точь как наш старый «Слон», ставший «Незваным гостем»!
— Совершенно верно, — с серьезным видом ответил офицер. — Трехмачтовый клипер отличается от четырехмачтового длиной рангоута.
— «Незваный гость» тоже был трехмачтовым клипером, — удивленно повторил Уолтер. А приблизившись к большому кораблю, добавил: — И этот так на него похож…
— В нем, даже без парусов и снастей, чувствуется та же самая строгость и чистота линий, — прошептал Эйри. — Само совершенство.
Они прошлись вдоль корпуса судна. За ними трусил Свин. Вдруг Планкветт взлетел и уселся на высокую рею.
— Птичке он тоже понравился.
Они дошли до носа и остановились, глядя на ростру, недавно окрашенную. Она показалась знакомой, как собственные лица в зеркале. Скрытая вуалью фигура, полная тьмы и угрозы, она протягивала правую руку, как будто хотела схватить.
— Да это же ростра с «Незваного»!..
— Наверное, сняли ее с корабля перед тем, как сломать его!
Артия мечтательно вгляделась в ростру. Давным-давно та стояла на крошечном Кофейном кораблике и изображала женщину, протягивающую кофейник. Но когда они затонули в Портовом Устье, дама потеряла его и догнала их новое судно, окутанная черным илом и плавучими водорослями. Они сделали ее символом «Незваного гостя». И теперь она опять вернулась к ним.
— Эта медная каемка на борту тоже очень знакомая, — неуверенно заметил Питер.
— Да, а рубка — смотрите, вот та самая отметина на дереве…
Люди разинули рты. Только Глэд Катберт, как ни странно, попятился. На его загорелом лице отразился страх. Артия решила не терять времени.
— Джентльмены, — начала она. — Я должна вам сказать…
И запнулась. Потому что из-за рубки на палубу вышел Эбад Вумс. Черный как смоль, высокий, царственный, одетый пиратом. Он помахал собравшимся, словно в этой встрече не было ничего неожиданного. Артия не ответила на приветствие.
По сигналу трубы они поднялись на борт. Адмиралтейский офицер со смехом заметил, что это не совсем правильно, так как корабль еще не спущен на воду. Честный Лжец, тоже внезапно появившийся невесть откуда — какой сценический выход! — потянул за ручку свистка.
Его круглое лицо излучало добродушие. Одет он был не по-пиратски, однако носил в ухе знакомую бронзовую серьгу.
— Честный, где ты пропадал? — вскричал ошеломленный Уолтер.
— Да так, бродил по белу свету, — просиял Честный Лжец.
— Но…
Тут они очутились на палубе. Над головой высились голые мачты. Отовсюду пахло солью, мылом, лаком, металлом, смолой и краской.
Артия посмотрела на Эбада.
— Здравствуй, папа. Ты, наверное, тоже бродил по белу свету?
— А куда же мне еще деваться?
— Ты всегда окружен тайнами.
— Самую лучшую я тебе уже открыл.
— О тебе и моей маме. Да, она и вправду самая лучшая.
Остальные разбрелись по кораблю, ходили взад-вперед по палубе, мерили ее шагами, перекликались. Рядом с ними разгуливал адмиралтейский офицер.
— Они еще не догадались? — спросил Эбад.
— Рано или поздно сообразят, — улыбнулась Артия. — Смотри, Уолтер пустился в пляс. А Свин бегом бросился к камбузу. И Питер спускается вслед за ним…
— Да это же и есть тот самый корабль, Эбад! Наш «Незваный гость» собственной персоной! — воскликнул Эйри.
— Его перевернули, вычистили и починили сверху донизу, — сказала Артия. — Днище обшили медью, а если вы, мистер О'Ши, пересчитаете пушечные порты…
— Двадцать два! — прокричал Питер, появляясь из люка. — Два на корме, по девять с каждого борта, да еще…
— Две пушки на палубе. Ровно двадцать два, — кивнула Артия. — Нам нужна более многочисленная команда с опытными пушкарями. Ты знаешь, куда нас это приведет? — спросила она у Эбада.
Но тут Эйри весьма кстати затянул песенку:
— Хорошо пиратом быть, лягушатников громить! Мы объявим им войну, пустим олухов ко дну!
— В море, Артия, вот куда, — ответил Эбад. — Туда, где тебе больше всего нравится. Как отнесся Феликс?
— Для него это стало ударом.
— Ты с ним разговаривала?
— Пусть делает, что хочет.
Планкветт спорхнул с реи и бросился наперерез Свину, выходящему из камбуза. Пес отложил свою драгоценную косточку, и они с попугаем вцепились друг другу в горло. Это была их традиционная дружеская потасовка, и странно, что ни один из них до сих пор не начал ее. Во все стороны полетели перья и клочья шерсти.
Артия сказала:
— Это касается не только меня. Ведь того же самого хотят все остальные, верно?
