Она подумала — может, обмануть его и улизнуть в Край, к кораблю, на день раньше задуманного?
В прошлом путешествии команда звала Феликса своим счастливым талисманом. Тогда он намеревался отдать их в руки закона. Лишь под конец сменил гнев на милость и выступил в их защиту. И спас ее. И при каждом удобном случае напоминает об этом.
Команда все еще любит Феликса.
Он достоин любви.
Но лучше бы он с ними не ехал!
* * *
Темис неторопливо нес свои воды на восток, к морю, мимо Гренвича, Роттенхита и Допохорона, чья неприступная крепость кишела синими, зелеными и красными мундирами солдат Республики. Пушки смотрели на море, и две трети кораблей на рейде были патрульными. Дальше устье реки расширялось, будто лениво зевающая, но грозная пасть. Там начинались широкие просторы Свободного Ангелийского Пролива.
С этой стороны Ангелию ограждала крепостная стена длинной гряды Холмов Белой Голубки. Они тянулись ввысь, словно меловые замки, и под ярким летним солнцем их склоны слепили глаза. Среди них и спрятался Край; береговая линия здесь изгибалась, образуя глубокую Краевую бухту. Сейчас она кишела военными кораблями. Их было не сосчитать — как фасоли в супе.
В этих местах город Добродел плавно перетекал в свое предместье Край. Пиратское безумие добралось и сюда. И бушевало даже хуже, чем в Ландоне. Но Артия радовалась хотя бы тому, что здесь ее никто не узнает — не то что в Ландоне или Портовом Устье.
«Незваный гость» с временной командой на борту уже вышел из Четтеринга. Артия со своими спутниками прибыла в Край и остановилась в «Кабане в небесах». Тут и начался набор добровольцев.
В жаркую, залитую солнцем комнату таверны один за другим вваливались просоленные и просмоленные типы, которые много лет ходили под парусами на том или ином корабле. Между ними втискивались наивные мальчуганы, которые никогда ни на чем не ходили, но прослышали весть о найме каперов. В этой новой затее они видели свой шанс — разбогатеть или погибнуть. Их азарт подстегивало то, что капитан — женщина. Почти все они слышали о Пиратике — Артии Стреллби, — но не знали, что это она и есть. Кроме того, некоторые принимали ее за юношу, пожалуй, слишком молодого для столь серьезного предприятия. Многие из наименее опытных были одеты пиратами и шагали вразвалочку, хлопая себя по бедрам и помахивая абордажными саблями.
— Сожри меня акула, селедочный компот!
— Мы с тобой всем лягушатникам потроха выпустим, клянусь тресковыми тапочками!
И так далее, и тому подобное.
Артия окидывала всех одинаково ровным взглядом.
— С кем вы ходили раньше? — обычно спрашивала она
— О, везде! На Дальний Восток, в сказочный Катай, а потом на острова Канадии…
— Нет. Я спросила — с кем.
— С кем? О, с… с капитаном Хьюмом. С ним самым.
— Я не слышала о таком капитане. На каких судах его знают — военных, торговых или пиратских?
— А вы когда-нибудь, — вмешивался Эбад, пристально глядя претенденту в глаза — или в один глаз, если второй прикрывала повязка, — бывали в море?
— Разумеется…
— …нет, — заканчивала за него Артия. — Нам нужны опытные люди, сэр. Это не развлекательная поездка.
Но настоящие морские волки держались не лучше.
— А ведь ты девчонка, верно? Я к таким не привычный. Не могу я идти в море с девчонкой на борту. Всем известно — женщина на корабле приносит несчастье. Ведь корабль — он почти как женщина, да и море тоже. Вот они друг друга и не любят.
— Сэр, мы в ваших услугах не нуждаемся, — говорила Артия. — Дверь вон там. Всего хорошего.
А другие стояли и мрачно сверкали глазами исподлобья.
— Да я с четырех лет по морю хожу. И ни от какого капитана издевательств не потерплю.
— Над вами никто не собирается издеваться. Дверь вон там. Всего хорошего.
В полдень Артия, потягиваясь, встала на ноги.
— Сколько же на свете дураков!
Феликс, почтивший собеседование своим отсутствием, присоединился к ним за завтраком. Служанки в таверне, тоже одетые по-пиратски, бросали на него страстные взгляды. (Красавчик Феликс! Любая женщина была бы рада заполучить его.)
— Передай, пожалуйста, хлеб, — попросила Артия. Феликс протянул ей поднос. Оба не посмотрели друг на друга.
Эбад сказал:
— Во всей толпе, что прошла перед нами утром, человек пять вполне достойных. И еще один мог бы нам пригодиться. Но…
— Ты говоришь о том юноше в шелковом камзоле? — спросила Артия.
— Да. Юноша совсем молоденький. Представился как Белл.
— Помню. Я его тоже для себя отметила. Но могу спорить, раньше он никогда не ходил по морю. Его руки…
— Гладкие, чистые, ухоженные.
— Посрамил бы даже нашего Дирка, уж на что тот любит полировать ногти.
Эбад усмехнулся:
— Артия, неужели ты-то — и вдруг не догадалась?
— О чем?
— Мистер Белл — девушка.
— Ах, девушка, — как всегда спокойно произнесла Артия. — Понятно.
— В коридоре ждала еще одна мисс. Но пришла ее мамаша, вооруженная скалкой, и они удалились с большим шумом.
— Полагаю, нет причин, по которым мы не можем взять с собой девушку. Мои руки тоже были мягкими, пока я не оказалась на корабле. И я никогда не ходила по морю, только в раннем детстве.
— Дело не в этом, Артия.
— И вряд ли она стала бы возражать против капитана-женщины.
Феликс глухо проговорил:
— Мало кто отказался бы пойти в море со знаменитой Пиратикой. Почему ты не раскроешь свою тайну?
Артия ответила:
— Мы хотим сделать не так, Феликс. Мы раскроем секрет, только когда выйдем в море.
Эбад рассудительно добавил:
— Иначе с нами захотят пойти все самозваные пираты по эту сторону от Австрайлии.
После обеда перед ними предстали три пушкаря с опытом службы на военных линейных кораблях. Они, как когда-то Глэд Катберт, попали в плен к франкоспанским пиратам, потом были освобождены и остались на ангелийском фрегате. По их словам, им захотелось походить на корабле, который считался пиратским на законных основаниях. Вскоре появился еще один человек, который тоже служил, причем не где-нибудь, а на торговом клипере «Слон». Он поклонился Артии и заявил:
— Я так и думал, что это вы, госпожа. И я давно знал, что «Незваный гость» — это «Слон». Он сменил название с тех пор, как вы отобрали его у капитана Болта в Портовом Устье. Я ходил с Болтом и скажу вам — глупее дурака я в жизни не видывал. Вы его взяли голыми руками — любо-дорого смотреть! И ни у одного человека и волосок с головы не упал, только этот ваш попугай подпортил капитанскую шляпу. Я тогда хохотал до упаду! Пришлось сделать вид, будто я рычу от ярости. Эдакого веселья я до конца своих дней не забуду.
