Глава 10. Поиски выхода
Тоннель полого уходил вверх. Буквально за поворотом метрах в тридцати по левой стороне находилась обширная пещера, служившая, по-видимому, складом. Там было много керамических кувшинов разного калибра и все они были пусты. Дальше по ходу тоннеля метрах в десяти справа было ответвление ещё одного тоннеля, уводящее вниз по ступеням, вырубленным в камне. Спустившись на пару метров, тоннель плавно поворачивая то вправо, то влево тянулся метров сто и плавно уходил вниз. По сторонам его вначале находились небольшие пещеры с вырубленными в стенах нишами, а дальше начались ответвления через равные промежутки около десяти метров. Ответвления были длиной около пятидесяти метров каждое с прямыми с грубо обработанными стенами. Стены этих тоннелей были из коричневатого с прожилками камня. Много таких камней кучами лежало в конце этих тоннелей. Когда Никита добрался до дальних тоннелей и нашел металлические каменотёсные инструменты, напоминающие долота, большие молотки и кирки, он понял, что это и был тот подземный рудник, где древние монахи добывали горючий сланец. Здесь же в правом крайнем тоннеле в самом конце его находилось округлое отверстие, выходившее наружу. Заглянув в него, Никита увидел справа тот самый водопад, на обрыве которого они провели свою первую ночь здесь. Водопад был метрах в трёхстах от окна и чуть ниже его. Окно выходило на отвесную скалу и до поверхности второго озера внизу было не менее ста метров. Никита вернулся в центральный тоннель и пошёл было дальше. Но, через десяток метров тоннель круто поворачивал влево и шёл вниз. Уже на двадцатой ступени стояла вода. Ступени вели дальше под воду. Никита повернул назад.
Пока Никита обследовал тоннели, сержант и Алтынбеков вскрыли кладку ниши в стене их базовой пещеры. Это оказалось окно, выходящее в ту самую расщелину, через которую все они и попали в эту пещеру. Теперь у них был дневной свет. Окно находилось метрах в пяти-шести над поверхностью воды. В полуметре ниже окна был широкий карниз, идущий с понижением до выхода расщелины в озеро. Карниз носил следы обработки, возможно, был расширен древними каменотёсами. Второй, и более радостной новостью было то, что капитан-вертолётчик впервые с момента аварии пришёл в себя. Он не мог двинуть ни рукой, ни ногой, не мог разговаривать и неизвестно слышал ли. Но глаза уже открывал и закрывал явно сознательно.
— Итак, что мы имеем? — резюмировал полковник после доклада Никиты. — Мы нашли сланцевый рудник и обеспечены топливом на неограниченное время пребывания. В ближних пещерах, по-видимому были кельи монахов, добывающих сланец. Здесь, вероятно, была кухня и трапезная шахтёров, в соседней пещере — продуктовый склад. Наши продуктовые запасы в настоящее время все сосредоточены в этой малой кладовой. Воды у нас вдоволь. Таким образом, мы можем находиться здесь столько, сколько нужно для выздоровления всего личного состава, даже если нас не найдут. Потом будем искать возможность выбираться самим.
— Товарищ полковник, — сказал Никита, — если питаться одними крупами, может развиться авитаминоз. Витамин С пока есть, но, даже если ограничить потребление до одной таблетки в день, надолго не хватит. Зелени и овощей у нас нет. Можно будет есть сырую рыбу, хотя бы иногда, японцы всю жизнь едят, значит и мы сможем. Но, патронов мало, надо добывать рыбу другим способом. У меня в мешках есть шовный материал — мотки шёлковых ниток. Крючки можно попробовать сделать из использованных иголок после иньекций, но они мягкие будут разгибаться. Надо что-то придумать.
— Может, попробовать тройники сделать? — сказал Алтынбеков, — даже если будут разгибаться все три крючка, они развернутся в разные стороны и заклинят в пасти рыбины.
— Молодец, Алтынбеков, займись этим.
— Слушаюсь, товарищ полковник.
Обедали варёным рисом с растительным маслом и кусками пресной лепёшки. Муки получилось немного и невысокого качества, но это был хлеб. Запивали опять кипятком с таблетками глюкозы. После обеда делали уколы и перевязки. Алтынбеков занимался тройниками. Никита выделил ему для этой цели иглы и два хирургических зажима. Сержант Бесов чистил оружие. Настроение у всех было приподнятое.
На другой день Никита продолжил обследование тоннелей. Базовый тоннель через пять сотен метров закончился скальным завалом. Ответвления вправо и влево тоже заканчивались либо обвалом, либо глухой стеной. В одном из тоннелей Никита обнаружил пару очагов с большими глиняными тазами с высокими стенками с битумообразной массой на дне их. Внутрь тазов были поставлены большие горшки с о сланцем. Всё это накрывалось такими же большими тазами вверх дном и на них стояли большие пустые горшки. Никита понял, что это и есть древняя перегонная лаборатория, где из сланца добывали сланцевую смолу для светильников. В другом тоннеле были кельи древних монахов, немного, все пустые. В соседнем тоннеле Никита обнаружил округлый каменный бассейн, вырубленный в полу пещеры. Вода в него поступала из протекавшего вдоль стены по каменному желобу подземного ручья и утекала из бассейна в него же, только ниже по течению. В пещерке, вырубленной в стене этого помещения находился очаг с вмазанным в него бронзовым котлом и каменные полки в рост человека. Это была древняя баня. Гарнизон встретил сообщение о бане восторженными криками. Банный день устроили на следующий день. Помыли даже капитана, только парить не стали, Никита запретил. Постирались. После бани полковник разрешил употребить по сто грамм, процитировав знаменитые слова Суворова о бане и портках. Алтынбеков присноровился ловить рыбу с карниза над озером. Много рыбы срывалось с крючка, но, две-три некрупных рыбины попадались каждый день. Наживкой служили кусочки кишок той же рыбы. Раз в день рыбу ели сырую с рисом. Остальную жарили. Научились есть кашу из пшеницы. Старлей вспомнил сказку Пушкина о попе и работнике его Балде, где поп кормил Балду кашей из полбы. А каша из полбы и оказалась кашей из пшеничных зёрен. Так что разнообразие в питании было. Не было лишь выхода из лабиринта. Никита ходил в лабиринт каждый день. И уже через неделю обследовал его весь. Нашел ещё два хода вниз, оба залитые водой. Все верхние тоннели либо заканчивались тупиками, либо завалами, причем было видно, что некоторые из них пытались разбирать, но бросали, упёршись в глухую скалу. А некоторые из тоннелей просто заканчивались скальной стеной с трещинами разной ширины по периметру тупика. Создавалось впечатление, что тоннель как ножницами обрезало и часть скалы с тоннелем просто просела вниз. Лишь в конце самого верхнего тоннеля был выход аккуратно заложенный камнями. Разобрав камни, Никита нашёл выход наружу на стену ущелья над озером. Заканчивался выход небольшой площадкой с нависшим над ней козырьком, имевшим следы огня. В нескольких сантиметрах вдоль обрыва было выдолблено небольшое углубление размерами приблизительно метр на два и заполненное обгорелыми кусками сланца. Здесь же лежали человеческие череп и бедренная кость. Видимо, это было место кремации древних монахов. Стала ясна и картина происшедшего. Когда-то здесь был древний пещерный храмовый комплекс. Потом произошло землетрясение, часть тоннелей завалило, часть залило водой озера, а несколько монахов оказалось заперто в этой, видимо, хозяйственной части храмового комплекса. Что стало с остальными монахами — неизвестно, возможно, все они погибли. А оставшиеся здесь в живых монахи не смогли или не захотели выбраться отсюда в мир, и продолжали тут доживать свои дни. Постепенно все они умерли, последний из монахов привёл в порядок все помещения, законсервировал всё, что смог, и перед смертью ушёл умирать на место кремации. Древние обряды, как объяснил старлей, разрешали не только кремацию умерших, но и метод захоронения, заключавшийся в оставлении тела умершего в безлюдной местности. Так до сих пор хоронят умерших в некоторых высокогорных районах Тибета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
