просто не могла оставить ее здесь вот так. Даже если бы мне оставалось только протянуть ей с берега руку, чтобы вытащить ее из воды.
Но прежде чем я обернулась, кто-то с силой толкнул меня. Мия самостоятельно выбралась из ледяной проруби и бросилась своим мокрым телом на меня, чтобы освободить себе дорогу. Я ухватилась за нее, мы обе наклонились в сторону ледяной пропасти. Мия грохнулась на землю, потянув меня за собой, и я потеряла равновесие. Замахала руками в воздухе, но не смогла ни за что зацепиться, потому что вокруг были только крутой склон и ледяной ветер, неумолимо увлекающий меня вниз.
Я даже не смогла ничего крикнуть, когда в свободном полете полетела вниз, в самую глубину.
4
Я падала.
Само падение не было чем-то необычным, в отличие от его продолжительности, что внушало мне серьезные опасения.
За какие-то мгновения воздух вокруг меня перестал быть ледяным и прозрачным, я почувствовала запах выхлопных газов, жира и соли.
Как только я увидела, что ко мне стремительно приближается земля, до которой оставалось всего несколько метров, я уже не могла сдержать свой крик. В панике я нащупала первое, что попалось под руку. Это была ржавая пожарная лестница. Я ощутила, как шершавая поверхность содрала мне кожу, но все равно не выпустила перекладину из рук. Через пару метров я со стоном приземлилась животом на твердый асфальт.
Я не шевелилась. Даже не была уверена, смогу ли я вообще это сделать. Вместо этого я сконцентрировалась на том, чтобы впустить в свое тело воздух, на том, чтобы сделать пару осторожных вдохов и в остальном оставаться по возможности без движения. Каждый вдох и выдох приводил к беспокоящему меня хрипу в легких, а при каждом глотке я ощущала привкус меди.
Я осторожно подняла голову и осмотрелась вокруг.
И где это я приземлилась? Это определенно были уже не Альпы, с этим все ясно. Было очень темно, я упала в какой-то переулок какого-то города, потому что слышала, как где-то проезжали машины и завывали сирены. Поверхность, на которой я лежала, представляла собой серую брусчатку, а на ней был… тонкий слой льда.
Ну великолепно. Неважно, где я приземлилась – здесь была не только полночь, здесь, как и прежде, было очень холодно. В небе надо мной застыли немногочисленные круглые облачка, выглядевшие как плесень в чашке Петри.
Я обхватила верхнюю часть тела, чтобы проверить, цела ли я.
Вот чертова Мия! Я пожалела ее в последний раз!
И как вообще я смогла пережить такое падение? Вероятно, я упала сквозь какой-то вихрь. По-другому все это было не объяснить. Вот только откуда он взялся? Мой детектор показывал только тот вихрь, который находился на вершине горы. А может, этот вихрь зародился как раз тогда, когда я свалилась в пропасть?
– Это выглядело довольно опасно, – раздался чей-то голос.
Я вздрогнула от неожиданности.
Собрав все свои силы, я подняла голову и увидела пожилого мужчину, прислонившегося к стене в паре метров от меня. Он сидел на стопке размокших картонных коробок в куче из дырявых пальто и шарфов. Около него в бочке горел огонь.
– Может, вам не стоит в будущем совершать такие трюки, – предложил мне бездомный.
Я, наверное, рассмеялась бы, если бы у меня не болела грудная клетка. Понятно, что для него все произошедшее выглядело так, словно я из чистого безрассудства прыгнула с крыши.
– Спасибо, – сказала я и попыталась встать на ноги, что у меня не очень-то получалось. – Я прислушаюсь к вашему совету.
Сидя на коленях, я потянула за униформу, пока не отстегнула капюшон и не стянула его через свою голову.
– О, – услышала я голос мужчины. – Ты одна из этих.
В его голосе я услышала тревожные нотки, которые заставили меня замереть.
Я посмотрела вниз, на символ, который был у меня на униформе. Convectum — это был международный знак кураториума. Маленькая точка, делая петлю, уходила наверх, образовывала там круг, а затем снова делала такую же петлю, превращаясь в точку, но уже с другой стороны. Convectum символизировал способность передвигаться с одного места на Земле в другое, на каком бы расстоянии друг от друга они ни находились.
Краем глаза я увидела, как бездомный встал и с него спали все пальто. Слегка размытая картина перед моими глазами начала постепенно проясняться, и то, что я сейчас видела, заставило кровь в моих жилах застыть.
Этот мужчина был совсем не бездомный. И он вообще не был старым. Его лицо было не просто морщинистым, оно было испещрено морщинами так, что казалось, будто оно отчасти состоит из коры. На его бровях обнаружились небольшие подушечки из мха, а вместо волос на голове у него были корни.
О черт! Это был человек-мутант. Человек-сплит. Это был сплит).
Фрик, пронеслось у меня в голове, но я тут же прогнала это слово и почувствовала, что мне стало стыдно, потому что многие так же называли Луку. Однако это чувство тут же сменилось возникшей паникой.
Вихревая гонка определяла наше назначение, но проверку непосредственного призвания бегунов – охотиться на сплитов и ловить их, чтобы доставлять в зоны, – этот экзамен не предусматривал. Эта часть обучения наступала только после того, как тебя принимали в пул бегунов. Кроме того, наше оснащение совсем не соответствовало подобной задаче. Оно было совсем не таким, как у настоящих бегунов или охранников зон. У меня на униформе не было гравитационных сенсоров, ничего, чтобы защититься от него.
И как вообще такой, как он, попал в город, полный людей? Кураториум бдительно следил за всеми городами; сплиты держались подальше уже только потому, что сразу же бросались в глаза и могли быть схвачены. Обычно они прятались в безлюдной местности вне мегаполисов, где пытались укрыться от бегунов.
Этот мужчина был грундером[3]. Кожа, похожая на дерево, и корни на его голове не оставляли никаких сомнений. Грундеры были менее опасными по сравнению с другими представителями сплитов – не сравнить с цюндерами[4] или вирблерами[5]. И все же если бы он захотел меня схватить, то у меня не было бы никаких шансов на спасение.
– Что ты здесь делаешь? – спросил меня грундер.
Но, прежде чем я смогла что-либо ответить, в моем поле зрения возникла его рука. На какое-то мгновение я была загипнотизирована множеством корневых отростков на ней, но затем мутировавшие пальцы легли на ручку моего рюкзака, и волшебство исчезло.
Я приготовилась к прыжку. Есть у меня гравитационные сенсоры или
