Шло время...
Так прошло больше столетия...
6
Только пятый таксист, бесшабашный молодой паренек, согласился везти Мандина в Белли-Рэйв.
- Взялся за эту грязную работу только потому, что ожидаю призыва, признался он. - Что мне терять? В этом вонючем Белли-Рэйв все идет вкривь и вкось. Может быть, меня там так отлупят, что даже в армию не заберут. Он рассмеялся. - Но не думаю, что там все так плохо, как говорят.
Мандин не стал с ним спорить.
В любом достаточно крупном городе был свой эквивалент Белли-Рэйв. В Нью-Йорке это гноящиеся трущобы Лонг-Айленда, в Бостоне - Спрингфильд, в Чикаго - Эванстон, в Лос-Анжелесе - Гринвилл. Все эти пригороды ничуть не хуже Белли-Рэйв. Мандин заметил, что обшарпанные уличные фонари в Белли-Рэйв не горят. Проезжая мимо поросших травой двориков и заколоченных досками домов, он заметил какие-то развалюхи позади них. Время от времени попадались сожженные участки, которые не допускали обычному пожару перекинуться от дома к дому.
В Белли-Рэйв была своя тайная сумеречная жизнь: в зарослях диких кустарников, куда боялась заглядывать полиция, на бесконечных милях разбитых подъездных дорог. Такси было не единственным автомобилем. По раскрошенной бетонной мостовой сновали щегольские машины, останавливались у тротуаров, где появлялись неясные силуэты, размахивающие фосфоресцирующими сумками.
Они медленно ехали мимо домов, из которых доносился оглушительный шум. К ним подскочил швейцар:
- Что угодно, мистер? Можете провести ночь за пять долларов, включая все, что сможете выпить и выкурить. Зачем платить налоги, мистер?
Сотрудники управления по налогообложению самогоноварения делали налеты на подобные малины не часто.
- Отсюда далеко до Уиллоудэйл 37598? - спросил водитель у швейцара, приостановив такси.
- Кто вам нужен, так это проводник! - воскликнул швейцар. - Джимми!
Кто-то вынырнул из темноты. Мандин услышал какую-то возню у дверцы машины.
- Газуй! - закричал он водителю, защелкивая дверцу и поднимая стекло.
Засада осталась позади. Они осторожно спросили у одинокого прохожего, как проехать. И через полчаса были в 37-тысячном квартале Уиллоудэйла и начали отсчитывать дома, пытаясь отыскать нужный дом.
- Должно быть, этот, - произнес водитель, уже не так бесшабашно.
- Подождите меня здесь, пожалуйста, - попросил Мандин.
- Нет, сэр! Откуда мне знать, что вы не проскользнете через черный ход и не нападете на меня? Платите по счетчику, а за то время, что я буду вас ждать - деньги вперед.
На счетчике накрутилось восемь долларов. Мандин дал десятку и побрел по растрескавшейся бетонной дорожке. Не успел он сделать и десяти шагов, как такси с ревом исчезло в темноте. Мандин беззлобно выругался и постучал. Все стекла в доме были выбиты и хозяева заколотили окна досками.
Двери открыл пожилой, больной на вид, мужчина.
- Лавины здесь живут? - спросил Мандин. - Мисс Лавин просила меня приехать сюда по одному касающемуся законов делу. Я по профессии адвокат.
- Проходите, - учтиво произнес старик. - Я и сам член юридической коллегии...
Он не договорил, разразившись кашлем.
Мандин почти перенес его в комнату и усадил в кресло. В очаге тлел огонь. Сквозь заслонку в комнату просачивался дым. Крохотное радио передавало: "...к счастью, помешало распространению огня, хотя четыре дома уничтожены полностью. Повсюду в Белли-Рэйв начались схватки между Кроликами и Клятыми, соперничающими бандами подростков. Один восьмилетний мальчуган был убит сразу же..."
Мандин выключил радио и открыл заслонку. Комната очистилась от дыма, пламя в очаге стало разгораться. Старик продолжал неподвижно сидеть в кресле, огонь безжалостно высвечивал его пергаментное лицо. Мандин стал крутить клапан лампы, пытаясь отрегулировать горелку.
- Спасибо, - прошептал старик. - Адвокат, будьте любезны, посмотрите, есть ли в шкафчике в ванной небольшая круглая жестянка?
Ванна была заполнена наколотыми щепками, а полки шкафчика заставлены всякими домашними мелочами - солью, специями и тому подобным. Мандин открыл непомеченную коробку. В ней были небольшие, будто резиновые таблетки и запах, в котором нельзя было ошибиться. Опиум. Он вздохнул и принес старику открытую банку.
Старик, ничего не говоря, взял ее и медленно проглотил пять опиумных таблеток.
- Спасибо, адвокат. И пусть это будет вам уроком. Никогда не потворствуйте дурным наклонностям своего желудка. Это и расшатывает организм, и уничтожает. Вы сказали, что встречались с Нормой? Она должна была приехать еще несколько часов назад. Здесь такое соседство... я беспокоюсь. Меня зовут Гарри Райан, я член коллегии адвокатов и прочих... Разумеется... - старик взглянул на коробку с опиумом, - я оставил практику.
Мандин кашлянул.
- Насколько мне помнится, мисс Лавин упомянула вас. Как я понимаю, вы формально будете ее поверенным, а я возьму на себя составление иска держателям акций, если мы возьмемся за дело. - Он на секунду поколебался, затем рассказал старику об аресте парня.
- Да, - сказал Райан, как бы подтверждая то, что произошло. - Я говорил ей, что она делает ошибку, обращаясь к мистеру Дворкасу. Разумеется, Грин и Чарзуорт вертят всеми, как хотят.
- Грин и Чарзуорт? - удивился Мандин. - Хотя постойте-ка. Вилли Чоут один раз упомянул это имя, не помню, по какой причине.
- Это фирма, которая занимается капиталовложениями.
- Но мисс Лавин сказала, что ее дело связано с ДМЛ-Хауз. Причем здесь Грин и Чарзуорт?
Райан прожевал еще одну опиумную таблетку и проглотил ее.
- Мистер Мандик, эта фирма еще как причем! Она уже всюду, где только можно! Сырье, городской транспорт, недвижимость, страхование, финансирование заводов, - все, что угодно, мистер Мандин.
- Даже опекунство в 27 округе?
- Даже это. Но пусть это не сильно вас беспокоит, Мандин. Вероятно, в настоящее время "Грин и Чарзуорт" только случайно интересуются Лавинами. Они, без сомнения, хотят знать, что намерены предпринять Дон и Норма. Но не думаю, что они станут вмешиваться.
- Не думаете?
- Попробую еще раз все взвесить.
Задребезжал дверной звонок, и старик поднялся, махнув рукой Мандину не мешать ему.
- Я сам. Это было просто временное недомогание.
Вернулся в комнату он с Нормой и Доном Лавинами.
- Здравствуйте, Мандин, - сказала девушка удрученным тоном. - Вы все-таки разыскали нас. Вы что-нибудь ели?
- Да, спасибо.
- Тогда извините, мы перекусим.
Они открыли две саморазогревающиеся банки с гуляшом и молча опустошили их.
- А теперь, - обратилась Норма к Мандину, - биографические данные. Тон ее голоса был наполнен сарказмом и ненавистью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
