вспоминаю, что рядом со мной застыл мой парень с двумя бокалами вина и виноватой заискивающей улыбкой на лице.
Вздохнув, беру его за руку и тяну на себя. Соколов ставит бокалы на землю и с готовностью обнимает меня, заметно расслабляется. Утыкаюсь носом в его футболку, пряча лицо.
— Я не обижаюсь, Саша, — говорю тихо я, — просто рассчитывала, что мы проведём этот вечер немного иначе. Только ты и я.
— Конец лета — все возвращаются с отдыха, эти тусовки временные, малыш. Скоро будет всё как раньше. В следующие твои выходные поедем куда захочешь, малыш. Только вдвоём. Хорошо?
— Хорошо.
Я решаю не уточнять, что следующие мои выходные приходятся на начало учебного года и мы вряд ли куда-то сможем поехать.
— Хочешь, поднимемся наверх?
— В другой раз, Саш.
Мой парень ничуть не обижается. Наклоняется и пытается поймать мои губы своими. Позволяю ему сделать это, приоткрывая навстречу свои. Поцелуй выходит нежный и тягучий. Но каждую секунду, целуясь с Соколовым, ощущаю, как покалывает затылок. Кто-то очень любопытный не может оторвать от нас глаз?
Вечеринка продолжается до самого рассвета. У меня получается немного расслабиться и получить кайф, просто наблюдая за веселящимися и пьяными людьми, творящими всякую дичь. Видео с их нетрезвыми и не всегда адекватными выходками теперь хранятся в моем телефоне, надежно спрятанные под паролем. Мало ли, вдруг они смогут мне пригодиться? Врагов здесь я не имею, но кто знает, как может повернуться жизнь в тот или иной момент.
Только когда солнце начинает подниматься из-за горизонта, даже самые стойкие сдаются. Наступает долгожданная тишина. Саша приготовил для нас комнату своих родителей, и она единственная закрывается на ключ. Вход туда для всех был строго запрещен. Мой парень вырубается поперёк кровати, не сняв с себя спортивные штаны и толстовку. Я не собираюсь ему помогать, в конце вечера он опять перебрал с алкоголем. А я чувствовала себя ответственной мамочкой, контролируя, не свалится ли её дите в открытый бассейн.
Несколько минут смотрю на это чудо. Вот говорят: мажоры, элита. А отдыхают точно так же, как и все. Ничего необычного в этой дачной вечеринке не было.
Выхожу на балкон и несколько минут стою, обхватив себя за плечи руками. Мир просыпается, и в этот ранний час он просто прекрасен без нас — людей. Несмотря на то что в моей жизни мало настоящих друзей и совсем нет родных, одна я бываю крайне редко. Только если в своей крохотной комнате, запертая в четырёх стенах.
Люблю тишину. Люблю момент, когда можно забыть, что кто-то смотрит на тебя и постоянно оценивает каждый шаг. Люблю, когда можно сбросить все маски и просто побыть собой. Вот как сейчас.
Смотрю на бирюзовую гладь бассейна, и решение приходит моментально. Почему бы и не поплавать в одиночестве, пока все отсыпаются?
Через пять минут я уже сижу на краю бассейна, привыкая к воде, успевшей остыть за ночь.
— Бу! — внезапно раздаётся прямо над ухом.
— А-а-а! — вскрикиваю от неожиданности и в следующий миг ухожу с головой под холодную, бодрящую воду.
Выныриваю спустя несколько секунд и, жадно хватая воздух, смотрю на довольного собой Мирона Гейдена.
— Ты идиот?
— Как водичка? — отвечает вопросом на вопрос Мир, склоняя голову набок.
Мы боремся взглядами. Как я могла забыть? Дьявол, видимо, никогда не спит.
— Слабо проверить? — бросаю вызов.
Он растягивает губы в одной из своих жутких улыбок, словно только этого и ждал и я ничуть его не разочаровала, и медленно начинает раздеваться. Закинув руку за голову, стягивает футболку и отбрасывает её в сторону. Его тело точно такое же, как осталось в моей памяти: жилистое и подтянутое. С правой стороны на ребрах виднеется татуировка, которой не было раньше. Несколько строчек. Стих? Мотивирующая фраза?
Не разобрать, а спрашивать я не собираюсь.
— Свои руки держи при себе, или я буду кричать, — решаю обозначить границы, чтобы не нафантазировал себе там чего-либо.
— Я сыт, — отвечает Мирон, принимаясь за ремень на шортах.
Его фраза двусмысленная и пошлая. Не знаю, где находится его комната, в которой он должен ночевать, но почти уверена, что сейчас она не пустует.
Сглатываю и опускаю взгляд на его руки, увитые выступающими венами. Это безумие. Он мне не нравится. Он отвратительный. Извращенец, помешанный на сексе. И рядом с ним я тоже думаю о этом постоянно! Это заразно?
Его энергетика давит, пугает и манит одновременно. А моё тело словно живёт собственной жизнью, попадая под его магнитное поле. Что это? Химическая реакция?
Мне бы вылезть из бассейна и подняться наверх, лечь к Саше под бок и забыть про порочного дьявола передо мной. Но вместо этого я рассекаю руками воду и жду, когда он присоединится ко мне. Этот демон точно имеет надо мной власть.
Мирон прыгает в бассейн рыбкой, как только избавляется от остатков одежды, тихо и без брызг. Он быстро достигает дна, а затем, оттолкнувшись, плывет в противоположную от меня сторону к другому краю бассейна. И так несколько раз, выныривает ненадолго лишь для того, чтобы сделать жадный вдох.
Чувствую легкий укол разочарования. Задержав дыхание, ухожу с головой под воду.
Плаваю я, как и ныряю, хорошо. Каждое лето в детском доме нас отправляли в лагеря, непременно расположенные на берегу реки или озера. Один раз даже вывозили на море. Какой-то местный меценат расщедрился и подарил сиротским детишкам три недели на песках Анапы. Там я впервые влюбилась и поцеловалась. Его звали Паша. Маленький курортный роман, а потом мы разъехались по разным городам. Одно из самых ярких воспоминаний. Лучшее лето в жизни. Больше на море я не была. Влюбиться мне тоже больше не удалось.
Гейден проплывает мимо, интенсивно работая руками. Он будто собирается вымотать себя этим нескончаемым заплывом. Я, наоборот, двигаюсь медленно и размеренно. Переворачиваюсь на спину и расслабляюсь, прикрыв глаза, позволяю воде обнять и ласково поддерживать моё тело.
