обычная чёрная майка.
На глазах у него солнечные очки, но даже их наличие не мешает мне поёжиться, вспоминая его дьявольский давящий взгляд.
— Гейден! Какие люди и без охраны! — выкрикивает Саша и двигается навстречу дорогому гостю.
Они останавливаются рядом. Соколов быстро обнимает Мирона, похлопывая того по спине и отстраняется. Они о чём-то тихо переговариваются, пока девушки-модельки скучающе оглядываются и морщат свои сделанные носы.
Дача Саши, конечно, не Дубаи, но их пренебрежительные кривляния обижают даже меня. Хотя мне в основном фиолетовы чувства других.
— Гейден? Это кличка собаки такая? — вырывается из моего рта, прежде чем я успеваю сообразить, что говорю это вслух.
Слышу громкий смех позади себя. Лиля смеётся, запрокинув вверх голову, тряся своими волосами, и содрогается всем телом, пока её фрейлины всё ещё собираются устроить бои без правил за Стаса.
— Почти. Прежде никогда не слышала, чтоб древний голландский род так принижали.
— Род? — переспрашиваю тупо.
Этот сын сатаны — наследный принц? У него, может, вместо рогов корона там в чёрных волосах блестит? Я просто плохо приглядывалась?
— Идёшь купаться? — произносит Лиля, выразительно смотрит прямо на меня и кивает на моё парео. — И сними эту тряпку.
Кажется, только что я прошла проверку. Довольно улыбнувшись, ставлю свой коктейль на столик около шезлонга и встаю.
Мой зад начинает гореть огнем от устремлённых на него взглядов. Я знаю, что один из них готов испепелить меня дотла. И это точно не взгляд моего парня.
Купальник я выбрала естественно самый дорогой, раз Саша спонсировал мою покупку, но мерить не стала и только в ванной по приезде обнаружила, что обрекла себя на хождение в стрингах.
5
Как-то так получилось, что с Мироном мы не пересекаемся до самого вечера. Обмениваться взглядами — да, оставаться наедине — нет. И втайне надеюсь, что и не останемся. Потому как боюсь того, что будет, если мы опять окажемся в одном изолированном пространстве. Людей в доме предостаточно. Спустя пару часов как стемнело, подъехало ещё несколько машин, и народу значительно прибавилось.
— Они все будут ночевать здесь? — спрашиваю, провожая взглядом компанию из незнакомых парней, которые, громко переговариваясь, двигаются мимо меня и Вики к веранде.
Там разбили зону барбекю. Так как народу много, мясо жарить не прекращают вот уже несколько часов. У меня на коленках тоже стоит тарелка с несколькими кусочками шашлыка и овощей гриль. В руке — стакан с колой. У моей новой подружки точно такой же набор, только в её стакане преобладает виски.
— Переживаешь, что вам с Соколовым не дадут уединиться? — хмыкает Вика.
Вообще не переживаю насчёт этого. Потому что сегодня Саше не обломится ничего. Может даже не рассчитывать. Меня вообще не очень волнует, где сегодня будет спать мой парень. Лишь бы мне досталась комната, закрывающаяся на ключ.
— Думаю, часть уедет, часть завалится спать в тачки, кто-то уснёт в гостинке, а кто-то прямо на лужайке. А кто-то будет трахаться всю ночь, — беспечно произносит Вика и бросает быстрый взгляд в сторону Мирона.
Она на него запала. Девяносто девять из ста! Гейден сидит на ступеньках и, не обращая внимания на стоящий вокруг него общий гул, что-то быстро печатает в телефоне.
На его голове чёрная бейсболка козырьком назад, надета прямо на мокрые после купания в бассейне волосы. Колени широко расставлены, он упирается в них предплечьями. Своих дамочек он уже где-то потерял.
— Почему ты не с ним? — спрашиваю у Вики.
— Я? — изумляется девушка и опять смотрит на Мира, словно только его увидела.
Свою симпатию она умело пытается скрыть.
— Он же тебе нравится. У тебя это на лбу это написано.
— Надеюсь, всё же не написано, — пьяно смеётся, а потом так грустно добавляет, что мне хочется её обнять: — Он никогда ни с кем не встречается. Только трахается. И то на его условиях.
— Что значит, на его условиях? Какие-то извращения? — подаюсь вперёд.
Неужели в компании все в курсе, что творится за закрытыми дверями спальни каждого на этой лужайке? Я не хочу стать частью этого грязного белья. Мне хватает и своего.
— Понятия не имею. Я с ним не спала, — в её голосе сквозит обида.
Вот как интересно. Мне казалось, здесь все друг с другом переспали. И не единожды. Атмосфера располагающая. Развратная и похотливая. Несколько парочек, никого не стесняясь, зажимаются прямо на шезлонгах.
Будто почувствовав мой взгляд, Мирон едва заметно поворачивается и вскидывает глаза. Даже через разделяющее нас расстояние эти тёмные омуты меня пугают и манят одновременно.
Облизываю губы и быстро вгрызаюсь зубами в кукурузу гриль. Уголки его губ дёргаются, и он опускает взгляд обратно, утыкаясь в телефон.
Вот что странно: как я успела понять, Мирон Гейден что-то вроде местного короля вечеринок. Его все хотят. Парни — пообщаться, девушки — забраться на коленки и потереться как кошки, но он словно сторонится всего этого. Мирон даёт людям крупицы своего внимания, а потом, отстранившись, закрывается. Например, как сейчас, когда он сидит в центре всеобщего веселья один.
— Хочешь вина, малыш? — На мои плечи опускается плед.
— Нет, спасибо.
— Давай поговорим, малыш. Хватит обижаться…
Саша — сама забота и очарование. Он знает, что накосячил и что я всё ещё на него дуюсь. Это уже не первый раз за этот вечер, когда он пытается помириться. Понимаю: надо мириться, иначе я буду выглядеть полной идиоткой.
— Так, ребятки, я пошла.
Вика, похихикав, подхватывает свою тарелку и полупустой бокал и, покачивая бёдрами, идёт в сторону своих подруг. Смотрю ей вслед и игнорирую Соколова. Как я и думала, хитрая змея опускается на ступени около Мирона. Он даже головой не ведёт в её сторону. А я ощущаю что-то вроде лёгкого триумфа и только потом
