я максимально вежливо. — И… примите мои соболезнования.
Мои слова заставляют его на мгновение замереть, и в его глазах вспыхивает тень боли, но так же быстро она исчезает, и он оглядывает меня с головы до ног, как будто я закуска, которую он не заказывал, но все равно съест, хотя и с некоторой неохотой.
— Взаимно, мисс Кастеллано. И… благодарю.
В церкви осталось всего несколько человек, но все они с жадным любопытством наблюдают за нашей натянутой первой встречей. Я чувствую себя неловко и немного подташнивает. Вот он, человек, за которого я выхожу замуж. С которым проведу всю оставшуюся жизнь. От этой мысли у меня внутри все переворачивается.
— Церемония была очень красивой, — говорю я, по привычке пытаясь заполнить неловкую тишину.
— Да, прекрасной, — вторит папа. — Благодарим за приглашение в церковь.
Саверо смотрит на меня со стоическим выражением лица.
— Это было логично. В любом случае нам пришлось бы собрать семьи, чтобы отметить нашу скорую помолвку. Почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом?
— Для нас это честь, — говорит папа, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Терпеть не могу видеть, как он угодничает перед этим человеком, зная, что тот делает с нашей семьей.
Саверо пожимает плечами, будто все это пустяк:
— После будет простой фуршет в «Гранд», затем тост в честь моего отца, а потом мы объявим о помолвке.
— Прекрасно, — отвечает папа и похлопывает меня по руке.
Вокруг нас бесшумно снуют фигуры в костюмах, готовясь к следующей части похорон к захоронению. Один из них уже почти прошел мимо, когда Саверо хлопает его по спине. В голове все еще звучат наставления папы, и я не смею отвести взгляд от Саверо — но нечто неземное тянет мое внимание вправо.
Эта самая «спина» поворачивается… и ледяной воздух вспыхивает жаром.
— Fratello2, познакомься с моей невестой…
Мне хватает одной секунды, чтобы узнать этого мужчину. И в ту же секунду весь воздух покидает мои легкие.
Я уже видела эти глаза цвета бароло3. В них все еще дрожит тонкая грань между желанием помнить и стремлением забыть, они утопают в синих лагунах и темных, цепких взглядах. Мозг лихорадочно копается в воспоминаниях, пока обрывки не обрушиваются на меня лавиной. Бар «У Джо». Темноволосый незнакомец с взглядом, который жег кожу, и словами, что прощупывали мою душу.
— …Трилби Кастеллано. — Голос Саверо звучит так далеко, будто я пробираюсь к нему по длинному туннелю.
Кажется, с моего лица ушла вся краска. Эти насыщенные, глубокие глаза не выдают ни единой эмоции, пока стыд разливается по венам. В эту секунду я вижу, что он думает. Он смотрит на пьяную. На ту, кто недостойна ни его семьи, ни его брата.
Он поднимает руку:
— Мисс Кастеллано, — протягивает он лениво. — Рад знакомству.
Я моргаю. Мы уже встречались, но он предпочел не упоминать об этом.
— Это Кристиано, мой брат, — говорит Саверо.
Я вкладываю ладонь в руку Кристиано, и он сжимает ее, так крепко, обжигающе, пуская огонь по всей длине моей руки.
— Кристиано, — выдыхаю я. — Очень приятно.
Эти темные, глубокие глаза смотрят на меня безразлично, пока кровь приливает к щекам. Секунды тянутся, а он все не отпускает моей руки. Его кожа греет, как воспоминание, которое не дает забыть, а само ощущение, будто он снова держит меня в объятиях, делает мои кости мягкими.
Я пытаюсь выдернуть руку, но он удерживает ее, и уголок его губ чуть поднимается в едва заметной усмешке. Лишь когда я чувствую, как папин взгляд впивается в нашу сцепку, Кристиано отпускает.
Ладонь тут же становится холодной. Мне уже не хватает тепла его прикосновения.
— Простите, синьор… — к нам пробирается коренастый лысеющий мужчина с беспокойным взглядом. — Церемония вот-вот начнется.
У Саверо подергивается правый глаз, прежде чем он переводит на мужчину взгляд. Его челюсть сжата, как сталь, тело пугающе спокойно. Именно поэтому следующее мгновение заставляет мое сердце остановиться.
— Что я говорил тебе про то, чтобы перебивать меня, Франко?
Мужчина вздрагивает, будто его ударили.
— Я… извините, синьор. Я просто…
Саверо не обращает внимания на его сбивчивое бормотание и продолжает тем же снисходительным тоном:
— А что я особенно не люблю делать?
Франко сглатывает, и, поскольку в церкви воцарилась тишина, я слышу, как движется у него в горле.
— Эм… повторять, синьор?
Он отшатывается назад и натыкается на скамью. Его лицо искажено первобытным страхом.
В одно мгновение Саверо вытаскивает что-то из кармана пиджака. Мой взгляд цепляется за вспышку серебра, прежде чем лезвие вонзается в бок шеи Франко, а затем тянется вниз по груди до самой грудины.
Глаза Франко распахиваются от шока. Он жив, и в то же время его только что распороли.
Мое дыхание сбивается, и я резко сжимаю губы. Я вцепляюсь взглядом в лицо Франко, это единственное место на нем, которое не пульсирует из-под кожи.
Кто-то протягивает Саверо безупречно белый платок, и он вытирает кровь с лезвия, прежде чем снова спрятать его в карман пиджака. Я чувствую, как напряжение пульсирует в теле папы, пока мы оба стоим рядом, словно нежелающие быть свидетелями зрители.
У Франко подгибаются ноги, и деревянная скамья скрипит под его весом. Но прежде чем он успевает осесть на пол, Саверо кладет ладонь ему на горло, вонзает пальцы внутрь, и выдергивает яремную вену.
Наконец я нахожу в себе силы отвести взгляд. Я не поворачиваю голову, что-то внутри подсказывает, что если это испытание, то малейшее движение станет мгновенным провалом. Вместо этого я устремляю взгляд за плечо Саверо. Но я ничего не вижу. Все внимание уходит внутрь, в отчаянную борьбу с подступающими слезами. Перед глазами вспыхивает лицо мамы, и я так сильно кусаю губу, что чувствую вкус крови. Ледяной холод обвивает меня, поднимая дыбом все волосы на теле.
Вдалеке я слышу, как тело Франко с глухим ударом падает на каменный пол, и наконец прекращается хриплое бульканье.
Только когда лицо начинает гореть, я осознаю, что все это время смотрю на Кристиано. Он смотрит в ответ, его поза напряженная, взгляд насыщенный, но прищуренный. Я цепляюсь за этот взгляд, как за спасательный круг, едва замечая, как люди снуют вокруг нас, перешагивая через тело Франко, будто это сбитая на дороге мертвечина.
Я чувствую, как Саверо передает окровавленный платок одному из своих людей, а потом поворачивается к нам с папой.
— Прошу меня извинить. Буду рад видеть вас в отеле.
Я заставляю себя перевести взгляд обратно на своего будущего мужа и игнорирую
