– Ма, а ты что, плакала? – заглядывает мне в глаза.
Наклеиваю на лицо улыбку и смело встречаю пытливый взгляд голубых глаз. И снова хочется плакать, потому что передо мной маленькая копия Леши. Не на все сто процентов. Но процентов восемьдесят он унаследовал от бывшего мужа.
А после дурацкого сна это особенно болезненно.
– Не плакала, малыш. С чего ты взял?
Кирилл недовольно фыркает и усаживается на мои коленки.
– Ты же мне говоришь, что обманывать нехорошо, а сама сейчас делаешь нехорошо, – обиженно бурчит сын, складывает руки на груди, – у тебя глаза красные, вот!
Хмурит светлые бровки и недовольно дует щеки.
Аккуратно обхватываю его личико и заставляю посмотреть на меня.
– Маме просто приснился не очень хороший сон.
Кирилл в ужасе округляет глаза и захлопывает ладошками рот.
– Кошмар? – шепчет сын и вжимает голову в плечи.
А я стараюсь не засмеяться. Это будет жестоко по отношению к напуганному сынишке. Хоть я и понимаю, что этот испуг скорее наигранный и он на самом деле у меня не такой уж и трусишка, но все равно это не дает мне права смеяться над ним.
– Ну-у-у-у-у, – пытаюсь придумать какую-то правдоподобную историю, – не прям кошмар с монстрами. Скорее, так, неприятная ситуация, которая слегка меня задела.
Кирилл задумчиво потирает подбородок. Тут в комнату заходит Кира.
– Ну и поспать. Время уже, между прочим, половина седьмого, а мне ещё до дома ехать.
Прикусываю губу и делаю виноватую мордашку.
– Прости, я что-то немного расклеилась.
Сестра плюхается рядом с нами на кровать и сгребает Кирилла в охапку. Сын начинает громко протестовать и пытается выпутаться из захватнических рук Киры. Они вместе громко ржут, а у меня от этой картины все плохое послевкусие сна выветривается.
– Это все из-за появления Леши, Ник, – в перерывах между приступами хохота сына выдает сестра.
Сын замирает.
– Кто такой Леша?
Недовольно смотрю на сестру, но эта негодяйка только лишь пожимает плечами и невинно хлопает глазками.
И снова у меня четкая ассоциация с Лешей.
Я ждала и боялась вопроса от сына про его отца. И, если честно, я даже не сочиняла никакую легенду. Леша не улетал в космос, не уходил в плаванье, не уезжал в другую страну. Мой сын никогда не спрашивал, где его папа. Да и я не готовилась ни к чему. Решила, что буду действовать по мере поступления проблем. Да даже сейчас, я понятия не имею, что отвечать. Ну не шокировать же ребенка, что тот дядя с торгового центра – его папа. И он нас просто бросил…
– Мой старый знакомый, малыш, – глажу светлые волосы.
Кирилла удовлетворяет такой расплывчатый ответ, но он не торопится убегать.
– Мам, а у меня есть папа?
Добивает меня мой малыш. Шумно выдыхаю…ну вот и приехали.
– Конечно, малыш, у каждого ребенка есть папа, – стараюсь, чтобы голос сильно не дрожал от нахлынувших переживаний.
Кирюшка доверчиво смотрит мне в лицо и обхватывает теплыми ладошками мое лицо. От чего я плавлюсь, превращаясь в лаву.
– А где он сейчас?
О боже, о боже…и что сказать?
– Э-э-э-э-э-э, – мне не помешал бы глоток воды, а лучше сразу литр, горло постепенно перехватывает сухость, –понимаешь, малыш, мы с папой решили жить в разных домах.
Сын кивает и соскакивает с кровати.
– А ты его со мной познакомишь?
Натягиваю улыбку и радуюсь, что сын успевает отвернуться и не видит моих потуг изобразить радость на лице.
– Обязательно, малыш, как только появится возможность.
– Так, кто со мной ужинать? А то вас пока дождешься, можно лапти с голоду откинуть, –сестра заглядывает в комнату и я готова в этот момент её расцеловать..
Мой ребенок не заставляет себя ждать и с визгами гонится за тетей.
– Мама, сейчас тетя Кира слопает все самое вкусное. Поторапливайся.
Падаю на подушку и выдыхаю. Кажется, я только что пережила самое сложно в материнстве. Смотреть в глаза своему ребенку и не знать, что ответить – это, оказывается, так страшно…
– Племяш, с тобой нельзя идти в разведку. Сдашь всех.
– А что там вкусненького, Кирюх? – кричу им вслед.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сын заглядывает в комнату, а у самого в зубах уже бутерброд с колбасой. Стараюсь сильно не кривиться.
– Вот, колбаска есть, – пытается выговорить с набитым ртом.
– А что это мы по дому с едой бегаем, а?
Меня отпускает, когда я понимаю, что тема отца Кирюшке больше неинтересна, и я постепенно успокаиваюсь. Сын округляет глаза и уносится обратно в кухню.
Выхожу на кухню, где меня ждет горячее какао и гора бутеров. Стону при виде еды, а мой желудок услужливо бурчит в предвкушении трапезы.
– Вот ты искусительница. Я вообще-то слежу за питанием.
Кира оглядывает меня недовольным взглядом.
– Зачем, интересно? Ты в идеально форме. Аппетитнее, чем даже перед беременностью. Сейчас кругло там, где нужно.
Закатываю глаза и сажусь напротив. Выдыхаю.
– Ну и что дальше, Ник?
Я прекрасно понимаю, о чем спрашивает сестра. Но…
– О чем ты?
Кира громко цокает.
– А то ты прям не понимаешь. О Леше. Неужели ты вот так все оставишь?
Киваю. Нет сил снова повторять, что это все в прошлом. Он не помнит меня, и тем более не помнит того, что я родила ему сына.
– Что-то какая-то непонятная история с этой его женой.
– Что ты имеешь в виду?
Кира пожимает плечами.
– Да не знаю. Но из того, что ты мне рассказала, складывается ощущение, что эта Вероника боится не за Лешу, а за себя.
Глава 8
Осматриваю взрослого мейн-куна, от которого меня отвлекает легкий стук в косяк двери. Поднимаю глаза – на пороге смущенная Маша. Переводит виноватый взгляд с пациента на меня.
– Что случилось, Маш? – Бросаю контрольный взгляд на кота и киваю его хозяйке: – Все в порядке. На контроль через неделю, посмотрю динамику.
Хозяйка с важным видом берет своего питомца и выплывает за дверь.
Маша провожает её взглядом и чему-то усмехается. Иду мыть руки и вопросительно выгибаю бровь.
– Чего ты веселишься?
Маруся наклоняется ко мне, как будто кто-то может её услышать, и прикусывает губу.
– Просто у всех этих хозяек такой вид, ка будто они как минимум несут к вам принцев и принцесс.
Хмыкаю. Вытираю руки и иду в приемную. Голова трещит от перенапряжения, а если я сейчас чего-нибудь не съем и не выпью чай, то остальные пациенты могут остаться без квалифицированной помощи.
– Для хозяев их питомцы и правда как минимум королевских кровей. Особенно если знать, сколько они в них вкладывают заботы и финансов, то иногда я жалею, что родилась обычным человеком, которому нужно пахать.
Мы смеемся, а потом я вспоминаю, что Маша не просто так, видимо, заглянула в кабинет во время осмотра.
– Марусь, а что случилось, что ты пришла аж в кабинет, пока у меня пациент был?
Маша ойкает.
– Совсем сбилась с мысли, Вероник, – берет со стола записку и протягивает мне, – вот, звонила Ольга и просила очень срочно ей перезвонить по этому номеру. Что-то снова случилось.
У меня сердце неприятно екает. На сегодня у Ольги не назначено осмотров, а значит, снова случилось что-то серьезное. Набираю номер и перестаю дышать в ожидании ответа. После второго гудка слышу взволнованный голос девушки.
– Вероника, хорошо, что ты так быстро мне перезвонила. Прямо не знаю, куда бежать и что делать, – тараторит она, пока я пытаюсь разобрать её пылкую речь.
Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.
– Оль, помедленнее, пожалуйста, я ничего не могу разобрать.
Кажется, на том конце раздается жалобный щенячий плач, от которого грудь пронзает болью.
– Что там у тебя?
– Очередной подкидыш, Вероник. Малышка совсем, вся в крови. Кажется, что-то с лапой, она на неё не наступает совсем.
Ещё немного, и Оля сама заревет в голосину.
– Так, вези. У меня сейчас обед как раз, посмотрим твоего малыша.
Девушка выдыхает.
