Голос Вероники тоже начинает дрожать. А я просто сижу и пытаюсь переварить услышанное.
– И что дальше?
Я чувствую, что это не все, о чем она хочет сказать.
Она пожимает плечами.
– Потом в процессе общения я поняла, что Леша просто какой-то период в жизни забыл. Не помнит абсолютно ничего. Года три, кажется. Ну и вот на днях он встретил вас, и я поняла, что вас он тоже не помнит.
Делаю резкий вдох, а перед глазами начинает плыть обстановка кабинета. Да и Вероника становится нечеткой. Как будто на глазах слезы. Дотрагиваюсь пальцами до глаз, но они сухие. Я не плачу.
– От меня-то что вы хотите?
Вероника поджимает губы.
– Чтобы вы не рассказывали ему, кто вы такая. Врач категорически запретил рассказывать Леше что-то и напоминать. Он должен сам, иначе может случиться ещё одна кома от перегруза его мозга информацией. А я не хочу снова это все переживать.
С её ресниц срывается слеза и катится по щеке. На автомате достаю салфетку и протягиваю ей. Она благодарно кивает.
– Спасибо. Вероника, я понимаю, что я в свое время поступила отвратительно, когда сошлась с Лешей. Но я просто не могла без него жить. Да и он так настаивал, что я просто не смогла устоять. Да и как устоишь, когда любимый мужчина готов на все ради тебя?
Каждое её слово попадает в самое сердце. Заставляет внутреннюю меня корчиться от боли. Снова переживать предательство. Снова чувствовать то, что я чувствовала тогда в роддоме, когда получила то сообщение от Леши.
Вероника перегибается через стол и ловит меня за руку. Сталкиваемся взглядами, и в её глазах столько мольбы, что мне самой хочется разреветься.
– Пожалуйста, не подвергайте Лешу таким испытаниям. Он может не пережить второго такого удара, а у нас скоро ребенок родится, – сжимает мои пальцы, – пожалуйста. Ну и…, – пауза, – в свое время Леша выбрал меня.
Прикусываю щеку. В мозгу бьется мысль, что я не имею права подвергать Лешку такой опасности. Не могу… не прощу себе.
А сын… Значит, Леше не суждено узнать про Кирюшку. Только если он сам не вспомнит, что бросил меня чуть ли не перед самыми родами.
Делаю глубокий вдох.
– Я могу все выписки вам показать, привезти, могу с врачом вас свести, чтобы вы поговорили. Если вы мне не верите.
Кривлю губы.
– Не стоит, – мотаю головой, – я верю.
Тем более я своими глазами видела, что Леша меня не узнал. Получается, он не притворялся. Он реально меня не помнит.
– Как вы меня нашли?
Вероника смущенно отводит глаза.
– У меня не было выбора. Мы вернулись в город несколько дней назад, и вы уже столкнулись. Ради здоровья Леши я готова была весь город перерыть и найти Вас. У меня не было выбора, я должна была вам рассказать, чем может обернуться для мужа рассказ о прошлом. Я не готова так сильно рисковать и пускать все на самотек.
Хм. Надо же. Слушаю Веронику и понимаю, что сама бы действовала так же, если бы на кон была поставлена жизнь любимого человека. Я бы сделала все то же самое, что сейчас делает моя соперница, о которой я даже не подозревала в свое время.
– Хорошо, я не буду искать встречи с Лешей и не скажу ему ни слова про себя и про то, кто я такая. Извините, мне пора работать.
Как бы отвратно я себя ни чувствовала, но Леша должен остаться в прошлом.
В этот момент в приемную заходит мой первый клиент. Приходится нацепить на лицо улыбку. И мне в этот момент плевать, насколько она фальшива. Насколько я сама выгляжу отвратно.
Я сама себя прощаю. Меня снова разрушили. Отняли надежду, что Леша может вернуться.
– До свидания, Вероника. Спасибо вам, – новая жена Леши встает и покидает мою клинику.
И только после её ухода я могу выдохнуть.
Глава 4
Несколько дней я не могу перестать думать о разговоре с Вероникой. Не могу перестать пропускать каждое её слово через свой воспаленный мозг.
Два года. Потеря памяти. Перечеркнутые воспоминания о нас.
Сердце в очередной раз заходится болезненным темпом, а в легких перестает хватать дыхания. Тянусь к бардачку, шарю рукой в поисках спасительных успокоительных таблеток. В свое время они здорово помогли мне не скатиться в депрессию и не потерять связь с Кирюшкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И сейчас снова приходится напоминать себе, что нужно жить дальше. Без Леши. Зато с сыном от Леши. И это для меня как дар.
Закидываю таблетку в рот и дотягиваюсь до бутылки с водой. Но она выскальзывает из руки и падает мне под ноги.
– Да что ж такое? – тянусь к ней.
В этот момент моя машина резко дергается и её ведет на соседнюю полосу.
– Мамочки, – вцепляюсь в руль и пытаюсь выровняться, как ненормальная давлю на тормоз.
В ужасе понимаю, что тормозов нет и сейчас я прилечу в задницу передней тачки. Закусываю губу, продолжая попытки остановить машину, прежде чем произойдет непоправимое.
Но не успеваю…
Я ни черта не успеваю и на светофоре торможу при помощи машины, которая останавливается впереди меня.
– Прекрасно, – долблю по рулю.
Закусываю губу и скулю. Зажмуриваюсь, как маленькая. Как будто это поможет решить проблему. Хорошо хоть, страховка у меня на максималках. В свое время решила не экономить на этом.
Из переднего внедорожника выходит водитель. А я на панике решаю, что делать.
Хватаюсь за телефон. Может, позвонить Максу? Он больше понимает во всех этих страховых случаях. Не просто так же держит службу аварийных комиссаров.
Уже заношу палец над именем Макса, но вспоминаю, что в последний раз мы с ним не слишком удачно расстались.
А все потому, что он давит на меня со своими отношениями, а я не готова. После Леши он вообще первый, с кем я пошла на свидание.
Стук по стеклу переключает меня с телефона. Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на стоящего на улице.
– Вот черт, – глаза против воли лезут из орбит.
Водитель пострадавшей машины кивает, чтобы я вытащила свое тело из своей машины, а мне хочется трусливо забиться под руль и не дышать. Да вообще превратиться в невидимку, но не пересекаться снова с этим человеком.
Но Леша решает иначе. Дергает ручку моей машины и заглядывает в салон.
– А, старая знакомая, – ухмыляется знакомой ухмылкой, – ну привет. Оттого, что ты тут сидишь, машины не восстановятся.
Когда он успел стать таким высокомерным засранцем? Этот тон меня отрезвляет, и я напоминаю себе, что для него я незнакомка.
Да, мне настолько сильно фортануло, что из потока машин я выбрала именно Лешину!
Опускает взгляд на мои коленки и фыркает.
– Ты под чем-то, что ли? – кивает на блистер с таблетками.
У меня от шока глаза округляются ещё сильнее.
– Ага, под валерианой, – шиплю сквозь стиснутые до боли зубы.
Отодвигаю его с прохода и выхожу оценить масштаб катастрофы.
– Боже, – вырывается при виде разбитого бампера и фары, помятого капота и отвалившейся решетки.
В то время как у машины Леши только царапина на бампере.
– У вас что, бронеавтомобиль? – выкрикиваю, хлопая глазами.
– Да нет, просто такая машина, как у тебя, вообще небезопасна. Кто посоветовал тебе её купить вообще? – вопросительно выгибает бровь и пренебрежительно смотрит на мою малышку.
– А когда мы перешли на «ты»? – кривлю губы.
Леша закатывает глаза и скалится.
– При таком близком знакомстве грех не перейти на «ты», – показывает на наши слепленные тачки, – ты так не считаешь?
Закипаю от его наглости. Да он никогда таким не был! А сейчас смотрит на меня, как будто увидел грязь под ногтями.
– Не считаю, – грозно рычу.
Ага, да, ещё ножкой остается топнуть для более правдоподобного эффекта.
Леша в ответ начинает хохотать.
– В принципе, мне пофиг на твое мнение. За ребенком не смотришь, за тачкой, видимо, тоже.
Кивает на колесо, и я только сейчас замечаю, что колесо странно вывернуто. От аварии такого быть не должно.
Мычу. Слова все растворяются в мозгу.
– Это что?
