— Боюсь, что ваш отец недостаточно четко объяснил ситуацию. У меня совершенно честные намерения. Если я выиграю эту партию, то вы завтра вечером отужинаете со мной в «Клифф-Хаусе».
— Что ты на это скажешь, доченька? — спросил Сэм.
— Это неприлично, папа, — тихо сказала она, надеясь, что в ее голосе звучит возмущение.
Сэмюел вздохнул, сложив карты.
— Возможно, ты права. Но как не вовремя ты пришла звать нас к ужину. Еще минутка — и дело было бы сделано.
Бриг даже был готов пожертвовать свой выигрыш на благотворительные цели… при условии, конечно, что он вообще что-нибудь выиграл бы.
Лидия робко взглянула на Мура:
— Вы действительно пожертвовали бы выигрыш?
— Разумеется. — Его зеленые глаза блеснули, лицо озарилось открытой мальчишеской улыбкой.
— Будь по-твоему, папа, — сказала Лидия. — Не будем слишком щепетильны, если от этого выиграют дети.
Натан Хантер отодвинул стул от стола и вытянул перед собой длинные ноги.
— Ради детей это надо сделать во что бы то ни стало, мисс Чедвик.
Лидия окинула взглядом присутствующих. Никто, кажется, не заметил его сарказма. Слова Хантера были восприняты в прямом смысле, и все ждали, что она кивком или улыбкой выразит согласие со ставкой, сделанной ее отцом.
— Умница, — сказал Сэмюел, довольный решением дочери. — Теперь мы успеем к ужину.
Когда Сэмюел снова поднял карты, Лидия с нетерпением заглянула в них. Ситуация не изменилась. У отца по-прежнему был фул. Поняв, что у Бригема карты, возможно, хуже, она постаралась скрыть разочарование. Независимо от результатов этой партии дети останутся в выигрыше, подумала она. Проиграть может только она.
Сэмюел перевернул свои карты.
— Семерки и тройки, — сказал он, улыбаясь. — Вы, наверное, думали, что я блефую, не так ли? — Он принялся подгребать к себе деньги и записочку с именем Лидии, но Бригем остановил его.
— У меня десятки и восьмерки, — сказал он, веером раскидывая свои карты. — У меня фул старше. — Он бросил взгляд на Лидию и начал подгребать выигрыш. — Я не стал бы блефовать, когда на кону такая важная ставка.
«Мур имеет в виду меня», — подумала Лидия, почувствовав головокружение. Опасаясь, что он может счесть ее слишком молодой и нетерпеливой, она сдержанно улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась холодной и в меру равнодушной.
— Но вы, очевидно, позабыли, что еще я не открыл карты, — сказал Натан, возвращая с небес на землю размечтавшуюся Лидию. — У меня четыре двойки, джентльмены, — сказал он. Подождав, пока Бриг уберет уже протянутую руку, он взял записку с нацарапанным именем Лидии и положил ее в жилетный карман. Остальную часть выигрыша он подвинул к Сэму: — Это для детишек. — И поднялся из-за стола.
Лидии хотелось завизжать, но она грациозно поклонилась, моля Бога, чтобы Натан не предложил сопровождать ее в столовую. Опасения были напрасны, потому что Натан задержался, чтобы поговорить о чем-то с Бригом, а Сэмюел тем временем сам предложил руку дочери.
— Наверное, он пытается утешить мистера Мура, — понизив голос, сказал Сэмюел.
— Вернее, он сыплет соль на открытые раны.
— О чем ты говоришь? — переспросил отец, подумав, что не расслышал.
— Так, ни о чем, папа. Это не имеет значения.
Они вошли в столовую, когда рассаживали гостей. Лидия поискала глазами Джеймса Эрли и Генри Белла, чтобы сразу же найти свое место. Проследив за ее взглядом, Сэмюел фыркнул.
— Похоже, что я выиграл пари, дорогая. Сегодня эти молодые люди будут в обществе мисс Эдамс и мисс Гендерсон.
— Не сомневаюсь, что это твоих рук дело, — ответила Лидия.
— При чем тут я? — с самым невинным видом воскликнул Сэмюел. Подведя дочь прямехонько к ее месту, он помог ей сесть, а сам отправился на хозяйское место во главе стола.
— Какое неожиданное удовольствие, — сказал Бригем, усаживаясь слева от Лидии.
— Что правда, то правда, — подтвердил Натан, занимая место по ее правую руку.
Оказавшись между ними, Лидия с трудом выдавила улыбку. Она боялась, что не вынесет такого напряжения до конца ужина.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Мэдлин после ужина. — Я никогда не видела тебя такой взвинченной.
Лидия увлекла мать в уголок, где стояли две большие пальмы. В бальном зале перед концертом, который должен был состояться после ужина, были расставлены стулья, но многие гости предпочли прогуляться в саду. Те, кто остался в помещении, слушали увлекательные рассказы отца Патрика о собственной бурной молодости или рассматривали подготовленные архитектором чертежи приюта.
— Я немного устала, — призналась Лидия, — но не подозревала, что это настолько заметно.
— Заметно? Да я на расстоянии чувствовала, как тебе тяжело было выносить за ужином своих соседей. Не понимаю, как могла произойти такая ошибка. Я не хотела сажать тебя между мистером Муром и мистером Хантером. Они оба слишком стары и, полагаю, слишком опытны для тебя. Было несравненно лучше, если бы твоими соседями были Джеймс и Генри.
— Уверена, что ты так думаешь, мама. Мэдлин прищурила глаза:
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего. Просто я устала. Извини, я хотела бы выйти подышать свежим воздухом.
Мэдлин застыла на месте, ошеломленная непривычной грубостью дочери, но быстро пришла в себя и отправилась искать солистку, которая должна была открывать концерт.
Лидия вышла в крытую галерею, выложенную каменной плиткой. В воздухе, влажном после весеннего дождя, струился аромат роз. Она не захватила с собой шаль и почувствовала, как оголенную кожу покалывает прохладный ветерок. Остановившись у каменной балюстрады, девушка наблюдала, как гости, прогуливаясь по дорожкам сада, направляются к пруду и расположенной неподалеку от него беседке. «Надо будет летом устроить гулянье с концертом на открытом воздухе и китайскими фонариками на пруду», — подумала она. Только в следующий раз она самостоятельно составит список гостей и уж постарается избежать сюрпризов.
Ужин обернулся для нее настоящим испытанием. Начиная с закусок и до подачи горячего блюда Лидия была вынуждена разговаривать почти исключительно с соседом слева. Однако она не могла насладиться общением с Бригемом Муром, потому что боялась того момента, когда настанет очередь беседовать с Натаном Хантером. Она предпринимала неловкие попытки завязать разговор, но так нервничала, что ее стало мутить.
Воспоминания об этих унизительных переживаниях прервал тихий голос Пе Лин:
— Мисс Лидия, идемте. Вас кое-кто хочет видеть. Они сказали, что это срочно. Я провела их в библиотеку. Поспешите, пожалуйста, пока вас не увидела ваша мать.
Лидия, кажется, догадывалась, кто пришел.
