«Телесное наслаждение кратко, но, как семя, оплодотворяет ежедневно крепнущее взаимное уважение, доброту, привязанность и доверие между мужем и женою. Любить в браке важнее, чем быть любимым, ибо любящего не затрагивает ничто способное в ином случае подорвать узы брака. Любовь добродетельной женщины не подвластна осеннему увяданию. Она длится до смерти».
В отношении греков к любви произошла грандиозная перемена. Она не только противоречила возвышенным идеалам Платона и стоиков, смягчала суровый реализм Аристотеля, но и опровергала легенды и истории богов, почитаемых греками, точно Библия. Обитатели Олимпа были страстными любовниками, но почти никогда не хранили супружескую верность, то и дело заводя за интрижкой интрижку.
Когда их приключения были связаны с сексуальным наслаждением, рассказ, подобно современным романам, завершался словами «и они поженились». Но, в отличие от подразумевающихся финалов наших собственных любовных историй, они после соития редко жили счастливо.
Мало нового сказано древними греками о любви за два тысячелетия после споров и рассуждений о ней. Любовь во всех формах – духовной, эмоциональной, физической – восхищала их, они анализировали и классифицировали ее.
Возможно, в конечном счете трагедия греков заключается в том, что при тщательном, скрупулезном исследовании всех вопросов, ответов, догадок простой грек знал лишь высокую, но возмутительно неестественную любовь в объятиях хорошенького мальчика или физическое возбуждение на ложе шлюхи.
Только когда ему очень везло, когда можно было позволить инстинкту руководить разумом, он обретал долгую любовь в союзе с матерью своих детей.
Глава 4
АМО, AMAS, АМАТ…9
Римский налет жестокости и непомерная гордость были столь же сильны в имперской женщине, как и в ее мужчине – причем с гораздо более возмутительными последствиями.
Если можно делать обобщенные выводы о большой стране, где постоянно совершались смешанные браки с покоренными и союзническими народами и которая развивалась, процветала и гибла на протяжении многих столетий, то типичную римскую женщину придется назвать либо скучной, либо развратной.
Римская история изобилует рассказами о чудовищной жестокости ее властителей, но в своих мужчинах она воспитывала благородство.
Даже делая скидку на политическое и социальное бесправие римских женщин, примечательно весьма незначительное число благородных дам, а прожившие более или менее честную жизнь были, кажется, скорее глупыми, чем сознательно честными. Они просто не обладали животным умом для злодейских деяний Мессалины или Поппеи.
Римское общество основывалось на рабовладении, и не только господа, но и хозяйки безобразно обращались с рабами.
Представители высших классов, хорошие и дурные, отличались жестоким садизмом.
Ювенал, игравший для своего времени роль Кассандры и Хикки10, недвусмысленно это описывает:
Стоит труда изучить хорошенько, что делают жены,Чем они заняты целые дни. Если ночью ей спинуМуж повернет – беда экономке, снимай гардеробщикТунику, поздно пришел носильщик будто бы, значит,Должен страдать за чужую вину – за сонливого мужа:Розги ломают на том, этот до крови исполосованПлетью, кнутом (у иных палачи нанимаются на год).Лупят раба, а она себе мажет лицо да подругуСлушает или глядит на расшитое золотом платье;Порют – читает она поперечные строчки на счетах;Порют, пока палачам изнемогшим хозяйка не крикнетГрозное «вон!», увидав, что закончена эта расправа11.
Нежная любовь имела мало шансов расцвести в подобной атмосфере. Мужчина, привыкший считать развод и адюльтер нормальным жизненным явлением, и женщина, чьи понятия о развлечении сводились к наблюдению за стаей диких зверей, разрывающих в клочья величественного полуобнаженного гладиатора, вряд ли были знакомы с приятными ласками даже простой любви.
Почти все нам известное о латинской любви связано с знаменитостями. Вряд ли простым людям, по крайней мере городским, успешнее удавалось переводить любовь в высокий план, чем их известнейшим соотечественникам.
Практически все тонкости образа жизни принесли в Рим греки, рабы или бывшие рабы, служившие в римских семьях профессиональными учителями, врачами, секретарями, экономами.
Простым людям приходилось довольствоваться рабским трудом полудикарей. Может быть, представлению среднего человека о романтическом рае отвечал бордель. Чуть ли не на каждой римской улице стоял дом, помеченный знаком алого фаллоса.
Грубость римской любовной жизни усиливалась фактическим признанием разврата и промискуитета12 не моральными прегрешениями, а едва ли не добродетелями.
Заимствовав греческую Афродиту, богиню безнравственности, римляне превратили ее в Венеру, богиню распутства. Показательно, что ее храмы были крупнейшими и самыми многочисленными в каждом построенном или оккупированном римлянами городе.
Похоже, Венера поощряла обман и интригу как самую суть вдохновенной любви. Большинство римских великих любовных историй связаны с похотью к чужой жене.
Волновало в них не предчувствие обнаружения этого мужем, а интерес жены к одному или многим мужчинам помимо любовника. Конец обычно циничен: женщина дарит своей благосклонностью почти любого желающего, или мужчине все это надоедает и он находит другую женщину, достойную домогательств, с разумной уверенностью в успехе.
Подобная атмосфера не годится для бессмертной любви. В страсти одновременно смешиваются желание и ненависть. Классический любовный поэт Катулл так описывал отношение римлян к любви:
Да! Ненавижу и все же люблю!Как возможно, ты спросишь?Не объясню я. Но так чувствую, смертно томясь.
(Пер. А.Н. Пиотровского)
Несомненно, римские женщины очень старались выглядеть привлекательно, но исключительно для любовников. Ювенал писал о богатой женщине:
Что может быть несноснее, чем… богатая баба.Видом противно лицо, смехотворно, от множества тестаВспухшее все, издающее запах Поппеиной мази, -Губы марает себе несчастный муж в поцелуе.С вымытой шеей она к блуднику лишь пойдет: разве домаХочет казаться красивой она? Блудникам – благовонья!Им покупается все, что пришлют нам инды худые.Вот показала лицо и снимает свою подмалевку, -Можно узнать ее; вот умывается в ванне молочной.Ради которой она погнала бы ослиное стадоДаже в изгнание вплоть до полярных Гипербореев.Это лицо, что намазано все, где меняется столькоСнадобий разных, с припарками из подогретого тестаИли же просто с мукой, – не лицом назовешь ты, а язвой.
По свидетельству Плиния, почти миллион в год уходил на Восток на покупку духов и драгоценностей для изысканного туалета римской дамы.
