хтоническая армия всё равно понемногу продвигалась к центру. Шаг за шагом, кусочек за кусочком… Однако всё сломал проклятый Калинин, с которым никак не удавалось договориться.
— Эгоист чёртов… — буркнул Василий. — Не мог просто свалить отсюда в закат?
Бывший интеллигент двинулся на барабанный рокот. Густой туман на границе расступился и поредел, открывая взгляду огромную долину. Одну из тридцати долин по краю узла, где расквартировалась армия Хаоса…
На противоположной стороне долины туман становился ещё темнее. А в его глубине рокотали далёкие раскаты беззвучного грома, обдавало холодом пламя и кипел, пузырясь и обжигая, лёд. Хаос, как он есть, стремился поглотить всё, до чего мог добраться.
А в долине, в длинных загонах, нетерпеливо маялись Его порождения. Загонов, кстати, было больше трёх десятков. Просто потому, что разноуровневых порождений, даже контролируемых, долго в одном месте удержать не получится. Обязательно сцепятся.
Они и так периодически начинали друг друга подъедать… Отчего армия Хаоса постоянно несла небоевые потери. Зато выжившие и насытившиеся понемногу росли в уровнях.
И только «осознавшие» могли беспрепятственно ходить по лагерю. Этот тип порождений возвращал разум, контролировал голод и легко подчинялся приказам. Поэтому их не было нужды запирать.
Василий порождений не любил... Во всяком случае, тех, которые получились из разумных. Его мораль, взращённая на советском воспитании, не принимала ни рабства, ни эксплуатации. Причём ни в какой форме. «Всё-таки, в отличие от других, я нормальный человек. Даже, можно сказать, хороший… Просто обстоятельства меня загнали сюда…» — частенько шептал себе бывший интеллигент перед сном, ворочаясь с боку на бок.
Поэтому Василий Кириллович сосредоточился на призыве неразумных «фрагментов» Хаоса. За один раз перед боем он мог призвать до двух тысяч порождений в статусе «подчинённый». Обычно этого хватало, чтобы создать необходимую для атаки массу, которая подавит и пожрёт всё на своём пути.
Второе его умение, которое он раскачал до безобразных величин, называлось «контролем». Оно было способно пудрить мозги, смешивать мысли в хаотический коктейль, вызывать и усиливать негативные эмоции. И это было любимым занятием Василия. Зачем воевать, если можно смутить, дезориентировать, рассорить ряды врагов? Таких редких специалистов в лагере было двое. Василий и ещё один генерал хтонов.
Наверно поэтому, поддерживая бабулю Ло, он не слишком беспокоился за своё будущее. Василий Кириллович был чрезвычайно важен для армии вторжения. Особенно сейчас, когда на узле поселились разумные. Кто-то же должен периодически смущать их умы, верно?
Из центра лагеря, из скопления палаток, где жили хтоны, вдаль уходила туманная труба. Это был основной способ связи с другими лагерями. Именно туда направлялись бабуля Ло и Туриг. Ох, как же Василию хотелось засветить волчаре в спину каким-нибудь конструктом… Однако интеллигент изо всех сил держал себя в руках.
Ещё не хватало устроить грязную драку — особенно теперь, когда сюда прислали Акуда. Этот военачальник славился нетерпимостью к склокам в рядах союзников. Впрочем, бабуля Ло тоже подобного обычно не одобряла...
«В армии должен быть порядок! — вспомнил Василий и усмехнулся. — Порядок… Сказали хтоны!».
Впрочем, даже не одобряя строгость дисциплины, бывший интеллигент понимал её необходимость. Поэтому никогда и не рвался в генералы. Но всё-таки стал им. А теперь прекрасно понимал, что настоящее командование, если такое взвалят на его нежные плечи, вновь вернёт его в лицемерные лапы Упорядоченного.
Что Акуд, что бабуля Ло — оба были куда ближе к созданиям Порядка, чем к порождениям Хаоса…
А вот Туриг был существом хаотическим. Даже более хаотическим, чем сам Василий. Оттого, наверно, и бесил интеллигента до одурения... Всё-таки правильное советское воспитание предполагало уважительное отношение к окружающим. А волчара никого не уважал — кроме, пожалуй, тех, кто мог размазать его по деревьям тонким слоем. Как, например, бабуля Ло.
Туман подхватил Василия Кирилловича, перебрасывая его в командирский лагерь. Там, в палатке командования, как раз собрались все генералы вторжения. Они обсуждали план сражения. Но Василию это было неинтересно. План? Напасть, заморочить, растоптать. Вот это хороший план, и без лишних изысков. Ну, в крайнем случае, можно перессорить всех друг с другом…
А то, что обсуждали в палатке, Василия только раздражало. Ему было всё равно, в какой конкретно волне его пошлют на штурм. Для него штурм всегда был просто боем. А важные лица генералов, этих неотёсанных вояк, были для него хуже зубной боли…
Когда Акуд, огромный ящероподобный воин, наконец-то одобрил схему штурма, Василий облегчённо вздохнул. Больше не надо было тратить время на бесконечные разговоры. Пристроившись поближе к бабуле Ло и Туригу, он выскользнул из командирского шатра. И с выражением лица «как же меня все достали!» устремился за ними следом.
— Что, Вася? Тебе кратенько план изложить? — участливо спросила бабуля Ло, обернувшись к союзнику.
— Необязательно… Просто ткните меня, когда надо что-то сделать! — поморщился бывший интеллигент. — А я сделаю.
— Вот что мне нравится в Васе, так это его исполнительность! — наставительно заметила бабуля Ло.
— Это не исполнительность, бабуля! Это очень даже наоборот! Наплевательское отношение к своим обязанностям! — рыкнув, не согласился Туриг.
Ради разнообразия Василий Кириллович на это замечание реагировать не стал. Туриг был хоть и близок к истине, но именно что близок. А спорить с тупым и неотёсанным человеком — а точнее, зверочеловеком — Василий посчитал ниже своего достоинства.
Лагерь оживал. Хтоны носились от одного загона к другому, открывая ворота. Бабуля Ло и Туриг тоже побежали брать порождений под контроль. А Василий добрался до круга призыва и принялся вызывать своих подчинённых.
Бесформенные сгустки, которые никак не могли определиться, что же они такое, посыпались, как из рога изобилия… Василий их даже не считал: вызывал сразу штук по сорок. До тех пор, пока хватало универсальных единиц в сферах хранения.
Это были чужие «уешки», собранные налогами на родном узле. И Василий точно знал: в следующее открытие врат ему дадут ещё. Может, план он и не запомнил, зато отлично услышал требование Акуда: выложиться по полной программе.
Спорить с командующими — самое глупое, что может прийти в голову. Вот Василий и не спорил: сказали на полную — значит, выложится на полную. Он даже не стал припрятывать, как обычно, одну-две сферы в пространственный карман. Их там и без того скопилось немало, а здесь и сейчас не было места коррупции и прихватизации. Сегодня надо было показать всё, на что он способен.
