ничего не нужно. Хотя навку жалко, конечно. Может, я и попытался бы. Нечисть нечистью, но как ни крути, всё равно женщина.
Но вот сам леший пацана и попытаться сюда не послал бы. Другое дело – с химерингом, пусть и в образе кота. Кот без труда найдёт навку, где бы идиот аристо её ни спрятал. Всех делов – дать кошаку понюхать ленточку из навкиных волос. А знать, где именно находится девчонка, – уже половина дела.
– Мр-р, – слышу я спустя полчаса. – Наш-шёл.
– Живая хоть?
– Не мёр-ртвая, – сообщает кот с некоторым сомнением.
И показывает: голая зеленоволосая девица сидит в… оранжерее у крохотного пруда. Ну хоть на это у барона ума хватило – к растениям поближе лесную нечисть устроить. И девица точно навка: у неё прозрачная спина, сквозь которую отлично видно кости и внутренности. Вполне, кстати, человеческие.
Я передёргиваюсь – то ещё зрелище! – но тут ракурс меняется, и я смотрю навке в лицо.
Абсолютно… пустое. Даже губа вон отвисла. Как будто её наркотой накачали. Хотя, скорее всего, так и есть. Иначе бы сама давно ушла.
Одним движением поднимаюсь.
– Погнали, пушистый.
Я, конечно, не ассасин. Но кое-что умеем…
Перелезаю ограду, прикрыв себя иллюзией – это выглядит как размазанная по решётке тень. Иду по саду осторожно, хотя ни одного фонаря нет. Зато полно сухих кустов, поваленных деревьев, камней каких-то… Не будь у меня ночного зрения – тыщу раз бы свалился, запнувшись. А так только раздираю себе плечо незамеченным острым сучком. Не криминально, но до крови.
Пережидаю обход пары охранников.
Если их вообще можно назвать охранниками. На удивление беспечны. Видимо, нападения людей здесь не ждут, а против нечисти стоит купол. Эти двое идут, шумно переговариваясь, перешучиваясь, передавая друг другу фляжку. Но нет, не пьяные.
– Тёмная с-сладкая вода, – подтверждает кот, уловив мои сомнения. Кофе, значит. А нюх у него завидный…
В доме охрана тоже есть – пост у входных дверей. Трое. Драка в мои планы не входит – к чему поднимать шум? Да и смысла особого нет – оранжерея находится в дальнем крыле.
Дверь в оранжерею освещена. И заперта. А на ступеньках сидят двое охранников.
Тихо и быстро вырубаю обоих удавкой из тьмы.
Запускаю своих пауков в замок – самый обычный. Открыть несложно. Оглядываюсь. Парк пуст. Перебегаю к двери, захожу.
На оранжерею накинуто плетение беззвучия – а вот камер тоже нет. Ни здесь, ни в саду. Тогда бы уж и охрану не нанимал, чего там.
Навку нахожу около пруда – кажется, за минувшие полчаса она даже не пошевелилась. По-прежнему голая и никак на меня не реагирует. Присаживаюсь перед ней на корточки, осторожно трогаю за безвольно свешенную руку.
– Эй…
Навка поднимает прозрачные, бесцветные глаза. Ноль эмоций. Зрачки узкие, причём вертикальные… Хотя я без понятия, как нечисть реагирует на наркотики. Если это наркотики. Но чем-то она точно накачана.
– Я за тобой пришёл.
– Нет… – шепчет навка. Не такая уж она и красивая, как пишут в легендах. Губы чуть не в пол-лица. Зеленоватая, опять же.
– Тебя леший ждёт. Пойдём?
– Танцевать? – И вот теперь в глазах проявляется тоска.
– Нет. В лес. Домой.
– Не хочу танцевать.
Да чтоб тебя… точнее, не тебя, девочка.
Вытаскиваю из-за пазухи тряпку, выданную лешим. Какое-то платье, тонкое и изодранное. Но навка проявляет слабый интерес:
– Это мне?
– Тебе, тебе.
Поднимаюсь, отхожу, протягиваю ей платье и ленту.
– Идём?
– Дай… – неуверенно говорит навка.
– Если пойдёшь со мной.
И она встаёт. Покачивается. Да она на ногах едва стоит! Какие тут танцы!
Осторожно подхватываю под локоть, обнимаю, веду на выход.
– Р-рвать! – внезапно рычит в моей голове кошак.
Чужое присутствие за спиной я ощущаю секундой позже него.
Мужик стоит в дверях, ведущих в дом, – здоровенный, в кружевной, мать его, рубашке. Радостно лыбится, словно брата родного увидал. Точно хозяин – барон Васильев. И точно псих. Но как он меня учуял? Камер-то нет.
Вместо того чтобы звать охрану, барон складывает руки на груди и спокойно обращается ко мне:
– У-у-у, кто тут у нас… Ну что, писюк? Попался? А ну прекрати мою девку лапать. Отпусти и иди сюда.
Приказываю Крайту не вмешиваться – размерчик у него теперь маловат для драки, а вот пострадать может. Отодвигаю послушную навку себе за спину, шагаю вперёд. Оцениваю источник барона – так себе, слабоват, но барон…
…и не пытается использовать магию. Что ж, можно и размяться физически. Тьму я призову в любой момент.
Он кидается на меня с места. Легко уворачиваюсь, бью ногой под колено. Барон хекает, валится, но вскакивает мгновенно.
Бью кулаком снизу. Жилистый, сука.
Получаю ответку – но вскользь по челюсти. Некоторое время кружим друг против друга.
Помощи барон явно не ждёт – иначе явился бы сразу с охраной. И это странно. Так уверен в себе? Он продолжает лыбиться, пытаясь меня достать. Но выходит у него плохо – месяц тренировок в лагере даром мне не прошёл.
– Не хочешь, значит, по-хорошему? Кто ж тебя такого сюда послал?
Он делает обманный выпад, но я не ведусь. Руки у барона длинные, а двигается он так себе. В общем-то, не соперник… Поиграть ещё? Или уже удавкой?..
– Леший послал, – уверенно отвечает сам себе Васильев, зачем-то отскакивая. – Ну вот и получит подарочек. Ты, писюк, не бойся, я тебя насмерть грызть не буду. Я тебе ручонки наглые оторву и в лес выброшу. И тебя, и ручонки. Гы-гы-гы.
А я вот не люблю трепаться, когда дерусь. Но баронское «гы-гы» слегка подбешивает. Достаю пяткой в живот – и понимаю, что что-то не так. Барон даже не покачнулся. И продолжает гыгыкать.
А также…
…расти.
Отскакиваю подальше, глядя, как он выставляет перед собой руки, скрючивает пальцы с загнутыми ногтями. Когтями, мать твою!
И жуткий треск – но не оттого, что вздувающиеся мышцы рвут на нём одежду. Кости трещат! А вот и клыки полезли…
Клизма Шанкры! Оборотень. Вот откуда такая самоуверенность. И теперь понятно, почему он припёрся в оранжерею – учуял запах крови из моего пораненного плеча.
Медведь – раза в два выше меня ростом – смотрит оценивающе. Утробно рыкает и срывается с места с невероятной для такой зверюги скоростью. Успеваю только швырнуть удавку, пока валюсь на пол, придавленный его тушей.
Он не рвёт когтями, просто хватает обеими лапами мою голову и с урчанием разевает пасть. Из пасти стекает слюна и исходит жуткий смрад. Глаза едва видны под шерстью – и в них не звериная ярость, нет. Смех.
– Гыр-р-гы-ы-ы, – сообщает медведь. Чуть поводит башкой, пытаясь избавиться от моей удавки, которая явно не причиняет ему особого вреда. – Гры-ы…
Сука!
Тьма хлещет из меня, и я не пытаюсь её удерживать. Жра-ать… Жрать!
Перед глазами разливается алая пелена, я выкручиваюсь из-под оборотня, но он слишком тяжёл. Вцепляюсь вслед за тьмой в жирную шею.
В рыке медведя больше нет смеха, но и сдаваться он не намерен. Давит на меня всем весом, стискивает лапами голову.
Смутно думаю, что мой череп вот-вот лопнет. Отпускаю шею, хватаюсь за лапы, перекидываю удавку на них. Медведь не поддаётся.
Сдохни, сука! Сдохни!
Алая пелена перед глазами начинает чернеть.
Направляю тьму в мышцы своих рук и рву медвежьи лапы в стороны от себя. Давление на череп начинает уменьшаться, я ухмыляюсь и чувствую, что из губы течёт кровь. Когтем задел, сука…
Довершить начатое удаётся неожиданно легко: медвежьи лапы вдруг резко слабеют, а вонючая пасть исторгает даже не вой – визг.
Медведь подрывается, продолжая визжать. И я вижу, что на башке у него сидит мой кот и яростно рвёт когтями глаза.
Вскакиваю, загоняю тьму назад и без затей бью медведя по шее сцепленными в замок руками. Он замолкает и валится. Но это последнее, на что я способен физически: слабость в мышцах такая, что мои руки безвольно виснут вдоль тела.
– Прекрати! – командую кошаку. – Слезь с него!
– Р-рвать! – огрызается тот. Да, боевой транс – штука такая…
– Живым нужен, – отвечаю коту. – Лешему хочу подарить…
Согласно Договору, моя задача – только ПОПРОБОВАТЬ спасти навку. А я и попробовал, и спас, и барона в нагрузку приволоку. Причём барона – именно как подарок. Значит,
