Яфет. – Пусть Громострел выставит стражу. И свари своего отвара побольше. Я тоже хлебну этой дряни.
Волхв пришпорил коня и поскакал назад в лагерь.
***
Огромный стан погружен в тишину. У кого-то крытые повозки, у людей победнее простые телеги с навесами. Все закутаны в одеяла и шкуры, спят от мала до велика. Спят, раскинув руки. На лицах у кого беспечное выражение, у кого тревога, глаза под веками быстро двигаются, пальцы резко сжимаются в кулаки, но потом хватка ослабевает.
Со всех сторон слышен негромкий храп, кто-то едва слышно стонет. Яфету показалось, что в одной из повозок, мимо которой идут, женщина стонет совсем уж не сонно, а сладко, томно и часто.
Тцар увидел, как в том направлении, откуда они все это время двигались, уносятся всадники, чуть больше полусотни. Ратибор и его бойцы – умелые, опытные, бесстрашные и злы в бою. Каждый в этом отряде выстоит против троих. Войско Яфета сплошь из бывалых и отчаянных воинов, при столкновениях даже с численно превосходящим противником всегда выходят победителями.
Подошел волхв, макушкой Яфету по плечо, на спину спадают черные волосы с сединой, хламида разукрашена нашитыми драгоценными камнями и фигурками диковинных зверей. Из-за пояса торчит огромный кистень.
– Все готово, тцар, – промолвил он. – Идем.
– Стража? – спросил Яфет коротко.
– Громострел распорядился, теперь ходит проверяет, чтоб не спали, – сказал волхв, указывая вперед.
Яфет заметил фигурки троих воинов на дальнем краю стана. Покачал головой – телеги стоят как попало, в беспорядке. Но сейчас лагерь разбили впопыхах. Это в обычных обстоятельствах выставляют кругом, так удобнее отбиваться от нападения.
На востоке уже поднялось солнце, от него теплый и ласковый свет. Розово-желтые лучи ярко сияют сквозь закрывающие небо гигантские ветви, свет получается золотисто-зеленый, и тут все равно намного темнее.
– Тебе бы поспать, – заметил волхв. Он неодобрительно покачал головой. В глазах тцара алеют кровеносные сосуды. Соколиный Клюв тут же и сам широко зевнул, прикрыв рот ладонью.
Посмотрев по сторонам, Яфет заметил фигуры воинов по всем краям стана. Видно, как вдалеке протопал Громострел, в тишине донесся его зычный голос:
– Не спать, псы шелудивые! Не то рассыплю семечки в этой грязи и заставлю собирать от забора и до обеда! Бдеть, как если бы охраняли собственный дом!
Яфет повел носом, ноздри уловили терпкий бодрящий аромат.
– Где там уже твой отвар? – спросил он нетерпеливо. – Давай веди, а то усну прямо тут. Нам надо наблюдать за битвой.
– Я уже немного осмотрелся, – признался Соколиный Клюв. – Во вражеском отряде и правда больше сотни. Ратибор, если поторопится, успеет на место раньше. Но все равно скакать туда долго.
– Значит, пока я чуток вздремну, – сообщил Яфет, чувствуя, как сонливость тяжелыми волнами обрушивается на голову, начинает туманить разум. – Рагура дашь потом. И обязательно разбуди! Я должен узреть эту битву.
Они дошли до стоящих рядом трех широких повозок. Все три крепкие, прочные, из цельных бревен. На каждой раскинуто по шатру – для каждой из трех жен Яфета. Все – разных цветов. Шатер Миштар – бардовый, как закатное солнце. У Милены – коричневый, похожий на древесную кору. В оранжевом Яфет ночует с младшей женой Златокорой, которую взял в Вавилоне. Первые два брака были вызваны политической необходимостью, но любил больше всех Яфет именно Златокору, и жены это чувствовали. Потому относились к ней соответственно.
Яфет подошел к ярко-оранжевому шатру, протянул руку откинуть полог. На лице отразилась целая гамма чувств: сейчас увидит Златокору, и речь наверняка может зайти о брате. А говорить про Ратибора пока не готов, на сердце неспокойно. Да и пусть сперва случится битва, чтобы потом хоть можно сообщить добрые вести или уже как придется.
Поколебавшись, Яфет отошел и лег на дно повозки рядом с шатром, подтянул ноги к животу. Молодой тцар провалился в сон мгновенно.
Вот он уже расслабился, голова уперлась щекой в доску, с волевого костистого лица ушло напряжение. Но брови все равно чуть сдвинуты, словно тревога не оставляет его и во сне.
Тцар громко всхрапнул, как конь. Из шатра показалась голова красивой молодой женщины. Золотистые волосы сияют, будто сотканы из солнечного света.
Златокора узрела Яфета, тонкие брови взлетели. В чистых карих глазах детское непонимание, отчего супруг не пришел к ней, а спит снаружи. Пусть в этих краях сейчас и весна, но все равно, здесь не жаркий Вавилон, и воздух еще недостаточно прогрет.
Она быстро глянула на волхва, но Соколиный Клюв знаками показал, что тцар улегся ненадолго, и скоро снова предстоит непростая задача, каждый день их все больше и больше, как червяков после дождя.
Девушка понимающе кивнула. Глаза смотрят чисто, бесхитростно. Одарив спящего Яфета любящим взглядом, она скрылась в шатре.
Яфет проснулся от того, что его кто-то трясет. Сонливость слетела мгновенно, он распахнул глаза. Над ним склонился Соколиный Клюв, борода волхва щекочет лицо, камешки на хламиде поблескивают в лучах сияющего солнца.
– Пора, тцар! – проговорил волхв настойчиво. – Они вот-вот сшибутся с врагом!
Яфет торопливо поднялся, в шею стрельнуло. Он скривился – мышцы затекли после короткого сна на жесткой повозке.
– Веди, – сказал он. Его резко качнуло, тцар переждал, пока ьма перед глазами рассеется, и двинулся вслед за волхвом. – Когда резко прерываешь глубокий сон, кажется, что тебя вырывают из лап смерти, и она отчаянно тянет душу назад. Берегись, если отвар из рагура не поможет.
– Зелье из листьев рагура может воскресить мертвого, – заверил Соколиный Клюв. – Я заварил крепкое и налью столько, что вечером сам попросишь дать по голове, чтоб скорее уснуть.
Глава 5
Зажатая с запада и востока горами долина, благодаря розовым лепесткам, выглядит как чаша, наполненная нежным розовым вином, что искрится в лучах карабкающегося в небо солнца.
Яфет глянул в сторону каменной гряды, что высится шагах в ста от беспорядочно расположившегося стана. Оттуда мощный и резкий запах соленой воды, веет холодом и доносится грохот падающих волн, который все уже перестали замечать. Человек – такой зверь, что ко всему приспосабливается, как говаривал Ной.
Зрелище, представшее тцару, когда он впервые увидел это мрачное великолепие бескрайней воды, навсегда впечаталось в память. С этим может сравниться лишь море вокруг Ковчега – куда ни кинь взгляд, всюду вода. Но то было уже очень давно. Ноя и Наемы давно нет в живых. Первая жена Яфета Асия, что спасалась на Ковчеге, умерла, когда на их жилище напал один из сыновей Лилит. Яфет с братьями убил гиганта, но вот Асию было уже
