Однажды Меч завладел разумом Яфета, пока тот был во хмелю, и тцар зарубил собственную жену на сносях – Таврану. Недоношенного сына удалось спасти.
Яфет не желал переплавлять это оружие, бросать в воду или закапывать. Меч давно стал как брат, практически его частью, но в то же время отвратительным, злым и невыносимым.
Тцар отыскал деревянную колоду и после ритуала с кровавой жертвой вонзил в нее Меч. Бросив его в степи, Яфет ушел прочь. Благодаря заклятию, никто не мог его вытащить, словно бы оружие торчало из камня.
Вскоре в битве с одним из самых жестоких племен пал Громострел. Умер от предательского удара в спину Соколиный Клюв, когда Яфета пытались свергнуть с тцарства.
Жестоко покарав предателей, тцар назначил регента и ушел странствовать по Гиперборее. Яфет обошел эту землю вдоль и поперек. Видел разные чудеса, диковинных зверей, волшбу. Он даже вознамерился залезть в вирий по Прадубу, но тяжелая рана от грифона заставила вернуться с полпути.
Годы пролетали стремительно – сначала как месяцы, потом каждый казался бегло прошедшим днем. Затем Яфет и вовсе потерял счет времени.
Наделенный бесмертием тцар смотрел, как уходят в небытие соратники, друзья, любимые женщины. Смотрел сначала со злостью. Потом – с горьким бессилием.
Много позже долетел слух, будто степняки нашли его Меч и стали поклоняться. Они построили огромное тцарство – Каганат, и каган почитал Меч как священный. Его стали называть Золотым Мечом.
Побродив по свету достаточно долго, Яфет смертельно устал. Его захлестнуло отчаяние, что мир велик, зол, дик и кровожаден. Ничто не может это изменить. Несмотря на сказанное во время встречи с Незримым, он оказался бессилен.
Отыскав пещеру на высокой горе вдали от людей, бывший тцар Вавилона, строитель Башни и завоеватель Гипербореи скрылся от мира. Лег на каменное ложе и забыл обо всем.
Сон приходил чаще обычного, пользуясь голодной слабостью и отсутствием желания жить. Смерть не имела власти над Яфетом, но разум все чаще улетал в туманные, искаженные дали, недостижимые для обычных смертных…
Все чаще он зрел туманный облик Незримого Бога, обрушившего на землю Потоп.
Все чаще всплывали воспоминания, как они с братьями возводили Башню в землях жаркого Вавилона. Башня каждый раз рассыпалась, будто замок из песка.
Однажды почудилось, что в пещеру кто-то пришел. Он назвался невром – из того племени, кого Яфет, Громострел и Соколиный Клюв встретили тогда в Лесу. Этот человек был их потомок. Из рода его и Ильмены.
Он был столь же потерян и обескуражен, как и Яфет когда-то. Молодой невр хотел поменять мир. Сердце в нем горело, как раздуваемое мехами пламя. Его съедало отчаяние и тоска, но он был полон сил. Сквозь застилающий взор туман Яфету показалось, что у него огненно-рыжие волосы и невероятно зеленые глаза. Он вопрошал, как спасти мир, как уберечь людей от братоубийства, просил помощи.
Яфет не знал, было это правдой или всего лишь бессмысленным сновидением, из множества тех, в которых разум уже пребывал постоянно.
Но однажды стало ясно – приход невра, был он сном или явью, что-то изменил. Тот рыжий – молодой, пусть и много повидавший…пусть и тонет в отчаянии, но не опускает рук…Яфет ощутил болезненный укол совести. Почувствовал, как сердце сжала ледяная рука. Однако лед стремительно таял. В груди разгорался былой огонь страсти, ненависти и желания изменить мир. Жестокий и несправедливый. Волна ярости накрыла Яфета с головой.
Когда он открыл глаза, сперва все было размыто, потолок и стены в темноте не разглядеть. Тцар с трудом поднялся. Провел рукой по груди, нащупал отросшую до пола бороду, а под ней острые, едва не прорывающие кожу ребра.
С трудом встал, подождал, позволяя ногам вновь привыкнуть к забытой тяжести тела. Постояв немного, медленно направился к выходу, чувствуя, как возвращаются силы. А с ними и желание жить, крушить, постигать…и побеждать.
Глаза привыкли, и в темноте он различал каждый камешек, каждый выступ на стенах. Яфет снял с груди висевший на цепочке последний дар Златокоры.
От Светоча в его руках пошло слабое сияние. С каждым мигом первозданный свет из вирия разгорался сильнее, ярче.
– Я снова это сделаю, – проговорил Яфет обессиленным голосом. Он замер, огляделся, прощаясь с местом, которое так долго служило пристанищем.
Набрав в легкие воздуха, он крикнул так, что тишина вокруг взорвалась оглушительным эхом:
– В этот раз не подведу! Клянусь тебе, Златокора!! Я выстрою эту проклятую Башню!
