от усталости. Удар в правый бок заставил его согнуться – боль пронзила все тело. Меч выскользнул из рук.
В глазах у Яфета потемнело. Но едва сквозь кровавый туман заметил, что гигант с хохотом протянул руку к Цветку, внутри будто лопнула некая потаенная струна.
Тцар бросился вперед, оттолкнул гиганта к костру, и тот упал в огонь. Ночной лес огласился истошным и оглушительным криком. Яфет, не мешкая, бросился на Цветок, накрыл животом и уперся руками в землю, намереваясь защищать до последнего вздоха.
От близости Цветка боль в боку притупилась. Взгляд тцара очистился от красной пелены. На спину и бока посыпались тяжелые удары. Нежить вцепилась со всех сторон, пытаясь оттащить прочь, но у Яфета словно открылось второе дыхание.
Тем не менее, чувство, что ему конец, делалось все сильнее. Этот всплеск сил – последнее, что он может противопоставить врагу. Озарившая его мысль была настолько неожиданной и безумной, что Яфет колебался…но недолго.
Он схватил Цветок папоротника за стебель под самым бутоном и…сорвал, едва не надорвав жилы. Вокруг в бешеном экстазе и ярости прыгают человекообразные и звериные силуэты. К Яфету тянутся руки, но их тут же отдергивают, словно Цветок дает ему дополнительную защиту.
Комок ослепительного сияния переливается всеми цветами радуги, особенно золотистым, белым и зеленым. Недолго думая, Яфет сунул головку Цветка в рот и принялся торопливо жевать. Старательно размалывать зубами, при этом чувствуя, как Цветок во рту сделался обжигающим. Последовала горечь, но затем она схлынула. Папортник стал как божественное вино, вкус которого не передать жалким человеческим языком.
В животе всколызнулась волна сильнейшего жара, но она стихла в то же мгновение. Казалось, она выжгла все внутренности.
Внезапно крики и звериное рычание как отрезало. С титаническим трудом Яфет поднялся, посмотрел вокруг с высоты своего громадного роста. Множество уродливых силуэтов с огненными глазами вокруг замерли, задрав головы. Устремленные на него взгляды исполнены изумления и ужаса.
Боль в боку испарилась бесследно. Яфет ощутил непомерную легкость и силу. Поддавшись порыву, он сгреб стоящего рядом упыря, размером с медведя. Подняв над головой играючи, тцар зашвырнул в темноту с такой легкостью, словно это соломенное чучело.
Нежить вдруг принялась опускаться на колени. Сверкающие огнем глаза смотрят на Яфета неотрывно, но на уродливых звериных, птичьих и получеловеческих лицах написана покорность. И верность ему до скончания времен.
В желудке у тцара разлилось приятное тепло, словно выпил горячего вина. Вина ароматного, сваренного на неведомых смертным травах, о которых знают лишь лешие да русалки.
Со всех сторон стал доноситься благоговейный шепот.
– Хозяин! Славься!
– Повелитель!!
– Приказывай, господин! Мы – твои слуги!
– Слава! – прорычал голос за спиной. – Слава Яфету! Он – хозяин Цветка!!
– Слава! Во веки!!
– Слава Яфету!!! Он – наш владыка!!
Яфет прошелся тяжелым взором по мордам полулюдей, полуптиц, оживших слизней, даже замерших на задних лапах медведей и высящихся за их спинами у края поляны велетов.
– Идите по своим норам! – повелел он. – Когда будет нужда, призову! Но людей в этом лесу не трогать. Пожирайте лишь друг друга. Ни у одного человека не должна пролиться кровь. На смерть людей отныне – запрет!
Яфет повел вокруг грозным взглядом. В голосе прозвучали стальные нотки:
– Прочь, я сказал!
Существа одно за другим стали отступать во тьму, исчезая с тихим шорохом.
Бросив на угли последний хворост, остаток ночи Яфет просидел, задумчиво глядя на танец огненных языков. Меч покоился на коленях, и тцар легонько водил пальцем по клинку, будто поглаживал верного пса.
Глава 30
Он шел через утренний лес, когда резко накрыло чувство, что кто-то наблюдает. Присутствие некоего незримого и могучего было настолько сильным, что волосы на затылке зашевелились, а спины будто коснулась ледяная рука.
Впереди показалась неясная фигура. Яфет остановился, пытаясь рассмотреть и понимая, что человек, если это человек, пристально рассматривает его уже давно. Он машинально коснулся рукояти Меча.
Одно настораживает – лес вокруг, нависающее серое с голубым небо, все просматривается до деталей. Но фигура впереди остается мутной, едва различимой, словно соткана из тумана, принявшего человеческий облик.
Яфет сделал всего несколько шагов по тропинке, но сразу ощутил, что стоит на месте, а лес ринулся навстречу. Порыв ветра бросил в лицо волну запахов: хвои, мха и листвы. На миг закружилась голова.
Таинственная фигура внезапно оказалась прямо перед ним. Теперь Яфет рассмотрел, что этот человек такой же рослый и широкоплечий, как и он сам, словно тцар смотрит на свое отражение в воде.
Его захлестнуло чувство сильнейшей вражды к незнакомцу. Будто узрел недруга, с которым давно мечтал встретиться, но что-то постоянно мешало.
– Кто ты? – вопросил тцар.
Он сделал несколько шагов к чужаку, но понял, что снова не сдвинулся с места. Яфета пробрала дрожь.
– Здравствуй, Яфет.
Голос раздался у тцара в голове. От изумления он побледнел, но взял себя в руки.
– Кто ты? – спросил уже тише, нутром понимая, что слова бессильны, но все еще выговаривая по привычке.
– Ты давно жаждешь моей смерти, – молвил в голове голос. Глухой, усталый и очень похожий на его собственный. – Каждый день ты посылал мне проклятия. Вот я и вышел к тебе. Твоя мечта сбылась, сын Ноя, внук Мафусаила, переживший Потоп.
– Если ты от невров, – сказал Яфет, – то я все сделал. Цветок у меня. Теперь я наделен его силой!
– Ничем ты не наделен, кроме самомнения и амбиций.
Человек шагнул к нему, и Яфета охватала животная ненависть, гнев. Меч на попытки вытащить не отозвался, как примерз в ножнах. Тцар бросился чужаку. Выставив руки, обхватил незнакомца, сдавил в железных объятиях, попытался дать подножку.
Незнакомец превратился в силуэт из дыма.
Яфета сбил с ног мощнейший удар в лицо. Он вскочил, сплевывая кровь, но чужака и след простыл. Тцар вытаращил глаза. Сердце колотится, словно он пробежал несколько верст.
Его обхватили незримые руки, сдавили ребра. Настолько могучие, что даже не смог сопротивляться. Земля ушла из-под ног, затем метнулась навстречу, ударив по плечу, больно и сильно. Яфет вскочил и обрушил на едва различимый силуэт громадные кулаки, вкладывал в удары пробудившуюся звериную мощь.
Враг даже не качнулся. Яфет взревел, снова сдавил в могучих объятиях. Они покатились по траве. Тцар наседает, пальцы сжимают противнику горло, но тот не издает ни звука. Нет тяжелого сорванного дыхания, нет проклятий, нет мольбы о пощаде.
Враг снова исчез, оставив Яфета в недоумении. Он настороженно огляделся. Снова попробовал вытащить Меч, но оружие не поддалось, несмотря на все старания.
Полупрозрачный
