действительно было спокойно, правда, после того, как там ураган прошёлся. Уцелели только стойка и два стола. Остальные столы были переломаны надвое, причём все. А скамьи, видимо, использовались в качестве оружия. Перед внутренним взором Аверина предстала картина, как великан, друг Бёрна, хватает за ногу подвернувшегося пьянчугу и прорывается к стойке за новой кружечкой эля, круша столы этим бедолагой, и раскидывая буянов, попавшихся под горячую… горячего… разгорячившееся орудие. Но больше всего Аверина удивило то, что в зале не было ни единой души. Ни на полу, ни под столами, ни на них. Да, всё-таки странное явление – пьяницы. Сколько ни колоти, а им всё нипочём. Аверин решил, что самое время нести Горина вниз, но подумал, что неплохо бы сразу проверить и путь до погреба. К счастью, там тоже было тихо. Зато погреб перестал именоваться винным, так как вина там не осталось ни на грамм. Теперь всё встало на свои места. Толпа буянов, дорвавшись до погреба, вынесла всё содержимое, пока нет хозяина и, чтобы не оставаться на месте преступления, двинулась пировать в другое место.
Аверин вернулся в комнату, Ирилан уже переоделась и выглядела несколько взволнованно.
– Ты куда пропал!? Я уже начала волноваться за тебя!
– Я проверял путь до погреба.
– И как? – теперь её слова звучали более спокойно, даже – безразлично. Аверин удивился. «Как же быстро у неё меняется настроение!»
– Всё чисто, – ответил он.
– Ну тогда, понесли?
– Давай.
Аверин взял Горина за ноги, а Ирилан за руки и они вынесли его из комнаты. Только они дотащили мужчину до лестницы, как Ирилан выдохнула:
– Всё! Я больше не могу, – и отпустила руки трактирщика, одновременно облокачиваясь на стену. Горин же покатился по ступенькам вниз. Аверин пытался остановить его падение, но у него ничего не вышло, и тело трактирщика благополучно прибыло на первый этаж, ударившись об сломанную скамью. Ругаться на Ирилан не было смысла: Горина отнюдь нельзя было назвать лёгким, и Аверин думал, что девушка не осилит даже вынос за пределы комнаты. В-общем, юноша был немало удивлён её выносливостью и силой, а Ирилан, наблюдая за падением трактирщика, выглядела очень виноватой, но тут пришёл её черёд удивляться.
– Ты же сказал, что тут чисто!? – казалось, вот-вот и глаза девушки выкатятся из глазниц, когда она спустилась вниз и увидела учинённый бардак.
–Ну, я же не это имел в виду.
– Бедный Горин, ему придётся потратить все вырученные деньги на восстановление.
– Если он станется цел, пока мы его несёмх, – было заметно, как Ирилан смутилась, после этих слов – Ладно, понесли дальше.
Они снова взяли Горина за руки – за ноги и продолжили путь. Этот отрезок пути был преодолён без происшествий, не считая пары ударов об барную стойку. Увидев пустые полки в погребе, Ирилан не преминула высказать нелестное мнение о пьянчугах и ворах, и сразу направилась обратно в спальню. Аверин же остался, чтобы связать руки и ноги Горина верёвкой, которую очень удачно нашел прямо тут же, и, оставив несостоявшегося насильника во тьме погреба, направился в комнату, где они с Ирилан, изрядно уставшие, сразу же легли спать. День выдался довольно-таки тяжёлый, и не пришлось долго ворочаться в постели, чтобы уснуть. Только голова юноши коснулась подушки, как он тут же провалился в забытье.
В эту ночь Аверину приснился кошмар: они с Ирилан сидели здесь, в комнате таверны, за столом, и пили чай, как вдруг вовнутрь вломился Бёрн. Он без каких-либо разговоров отшвырнул юношу в сторону, схватил лежащий на столе нож и пронзил грудь девушки. После этого мужчина скрылся, оставив Аверина с безжизненным телом. Именно в таком виде его и застали стражники, через какое-то время ворвавшиеся в комнату. Далее всё происходило как уже по давно искалеченному сценарию. Следователь, приговор и, несмотря на то, что Аверину уже больше шестнадцати, вновь детский приют…
Глава третья. Страшный друг.
Следующее утро началось, в принципе, как и обычно. Аверина разбудили лучи Этиса, пробивающиеся сквозь окно. В комнате не было никаких следов вчерашнего буйства, и несколько минут он лежал и думал, происходило ли всё это на самом деле или это был просто сон? Но затем юноша решил встать и удостовериться наверняка. Осторожно выйдя из комнаты, чтобы не разбудить Ирилан, Аверин направился к лестнице и спустился на первый этаж, хотя уже можно было этого и не делать: сломанная скамейка виднелась ещё с лестницы. Но парню захотелось проверить состояние трактирщика. Дойдя до дверей погреба, он обнаружил его мирно спящим в той позе, в которой они его и оставили вчера. Тогда Аверин принялся искать что-нибудь съестное, чтобы хоть немного заполнить пустоши чрева. Поиски обвенчались небольшим успехом. Целый батон и бутылка компота – всё, что он сумел найти в кладовых. Всё было разворовано. А то, что ему удалось найти, находилось в самом дальнем и тёмном углу, куда нормальный человек не стал бы залезать, так как пыль там, по всей видимости, никто и никогда не протирал. Очень странно, но не смотря на то, хлеб оказался свеж и мягок.
Когда Аверин вернулся в комнату, он застал Ирилан уже проснувшейся и наводящей марафет.
– Аверин! Что ты такой чёрный!
– Ну… батон…
– Что батон? – не дала она ему объяснить ситуацию, – Иди скорее вымойся. Я же только вчера купила тебе этот костюм!
Аверину так и пришлось идти в ванную и уничтожать следы похода в кладовую, а то Ирилан уж очень сильно расстроилась, когда увидела в каком состоянии новая одёжка новоиспечённого сына. Юноша выстирал свою рубашку и повесил её сушиться на пустующую верёвку тут же, после чего сам залез в ванну. Его не покидала тревога, что в купальню вот-вот зайдёт сам Горин и вышвырнет юношу из таверны, прямо так, без одежды. Но, в то же время, он как будто чувствовал, что Горин не очнётся ещё очень долгое время.
Минут через тридцать Аверин вернулся в комнату во всё ещё сырой рубашке, но Ирилан в комнате не оказалось. На столе лежала записка: «Аверин! Я, конечно, понимаю, что нам необходимо покинуть город, ведь Горин это так не оставит, но мне просто необходимо встретиться с одним знакомым. Скоро вернусь, жди!».
Аверин ещё несколько раз пробежался глазами по строчкам, определяя, точно ли это написала сама Ирилан. А может её похитили те двое, Бёрн и великан, пока он находился в купальне, и написали такую записку, чтобы он не сразу поднял тревогу. Но, во-первых: восемнадцатилетнего парнишку никто особо не воспринял бы
