Нет сомнений в том, что лорд Рэмзи сделает ей нечто вроде делового предложения во время их следующей беседы — возможно, предложит место няньки для своих детей или еще что-нибудь в этом роде. Да, он походил на женатого человека, у которого есть дети. Как могло быть иначе — ведь он уже далеко не юнец. Естественно, она откажется. И не важно, если ей не удастся скрыть позорный факт своей вынужденной занятости на журналистском поприще — ни одна нянька не зарабатывает столько, сколько платит ей «Дейли экспресс». Нет, если лорд Рэмзи предложит ей подобного рода работу, она, конечно же, откажется и постарается убедить его, чтобы он отвез ее обратно в город.
Остановившись на этой мысли, Мэгги встала, скинула плащ и сняла маску. Платье ей также не терпелось снять; кожа ее зудела. Она не знала, было ли тут дело в материале или в том, что Мейси недостаточно следила за чистотой своего тела, но факт оставался фактом: носить это платье было просто невыносимо. К сожалению, на данный момент переодеться ей было не во что, но, каким бы неприличным ни являлось платье, спать совершенно обнаженной представлялось ей немыслимым.
Вздохнув, Мэгги забралась под одеяло и разместилась в центре кровати, протяжно при этом зевнув. Теперь, когда она понимала, что реальная опасность ей не грозит, на смену всем волнениям пришла невероятная усталость. Прошедшая ночь была полна событий, следовавших одно за другим. Сейчас ей хотелось лишь одного — отдохнуть.
Она зевнула еще раз, посмотрела на входную дверь и вдруг нахмурилась. Несомненно, то, что лорд Рэмзи стремился выполнить волю ее брата, делало ему честь. «Однако, — внезапно подумала Мэгги, — у меня ведь нет ни малейших гарантий, что дело тут только в данном моему брату слове. А если уж смотреть в лицо фактам, нет и гарантий, что этот человек действительно тот, за кого себя выдал». С ее же стороны безоговорочно верить его словам было верхом неосмотрительности. А если точнее, то просто наивно и глупо.
— О, брат! — прошептала она. И, сбросив с себя одеяло, она снова поднялась с кровати.
— Прошу вас, милорд.
Джеймс оторвал задумчивый взгляд от огня камина в библиотеке и ответил Уэбстеру, непривычно взъерошенному и неопрятному, слабой, но благодарной улыбкой. Его лакей из поместья Рэмзи подошел к хозяину с подносом, на котором стоял стакан горячего молока с добавленным в него виски — то был личный рецепт Джеймса, неизменно действовавший как хорошее снотворное. По дороге сюда Джеймс не думал, что на сей раз ему это пригодится; в пути он несколько раз чуть не заснул прямо на жесткой скамье подле кучера. Раз или два Кроуч — так звали кучера — тормошил его, дабы он, погрузившись в сон, попросту не свалился с козел.
Но все это было до того, как он взял Маргарет Уэнтуорт на руки, отнес в голубую комнату и положил на кровать. До того, как он увидел ее в свете канделябров на коленях. До того, как разглядел овал ее лица, падавшие на него золотые локоны и выразительные зеленые глаза, смотревшие на него из-за проклятой красной маски, так усугублявшей таинственность этой женщины, так ярко подчеркивавшей всю мягкость и сладость ее нежных губ. Всего этого было достаточно, чтобы свести мужчину с ума. В воображение вторгались разные мысли и картины: Маргарет стояла перед ним на коленях, плащ ее был откинут, так что виднелось красное платье. Руки ее развязаны и тянутся к его поясу, к линии брюк. На губах играет порочная улыбка, вот она медленно спускает брюки, и…
«Боже всемогущий! Да что со мной такое творится?» — Джеймс тряхнул головой, отгоняя эротические фантазии. Он и сам поверить не мог, что стоял там, позволяя себе подобного рода мысли о женщине, которой намеревался помочь. Проклятие, неужели это был он?!
Он никогда не страдал излишней игрой воображения, считал себя человеком дела и неизменно этим гордился. Нет, конечно, за последние годы он имел одну или две любовные связи, однако они являлись лишь следствием его естественных физиологических потребностей, своего рода практикой и были далеки от истинных чувств и страстей. Откровенно говоря, Джеймс зачастую сравнивал эти вещи с боксерскими матчами: те тоже благотворно влияют на сердце, помогают оставаться в форме и развивать мышцы — ведь мужчина должен быть сильным. Как и в боксе, здесь каждый шаг планировался заранее. Только в боксе речь шла об ударах и маневрах, а здесь в ход шли поцелуи, раздевания и ласки. Оба процесса идут до последнего раунда, пока, так сказать, не зазвучит гонг.
Поделившись своими рассуждениями с Джеральдом и Робертом, Джеймс моментально был заклеймен как человек холодный и бездушный. Сидя ночами у костра, они обсуждали многие темы, и разговоры о женщинах возникали регулярно. Его не понимал никто из друзей, однако Джеймс считал, что просто он не отягощен той сентиментальностью, которой страдали его друзья. По крайней мере так он думал. И вот, пожалуйста. Он фантазирует о женщине, которая находится сейчас наверху, и в голове его царит та же путаница/что у какого-нибудь увязавшегося за течной сучкой кобеля.
— Заседание отменили?
Вопрос лакея внезапно прервал поток мыслей, проносившихся в голове Джеймса.
— О чем вы?
— Я сказал, что ваш внезапный приезд стал для всех нас большой неожиданностью, милорд. Я не думал, что вы появитесь здесь до парламентского заседания. Его отменили?
Несколько секунд Джеймс непонимающе глядел на слугу, слова которого медленно откладывались в его усталом мозгу, пока наконец не осознал, о чем идет речь и каким он оказался идиотом.
— Проклятие, — выдохнул он, не в силах поверить, что мог забыть о таком важном событии.
Он уже очень давно являлся членом палаты лордов и старался не пропускать ни одного заседания. Конечно же, он отсутствовал раз или два по причинам болезни или неотложных дел, однако именно сейчас речь шла о делах крайне важных, и ему непременно следовало бы там находиться. Как он мог забыть? Господи, вот на этот раз он действительно ударил лицом в грязь!
Чертыхаясь, Джеймс со стуком поставил нетронутый стакан молока с виски на стол и поднялся с места:
— Прикажите Кроучу запрячь в карету свежих лошадей. Я должен торопиться назад. Потом зайдите ко мне. Мне необходимо переодеться и дать вам инструкции относительно леди Уэнтуорт.
— Леди Уэнтуорт? — растерянно переспросил лакей, выходя из библиотеки следом за Джеймсом.
— Она в голубой комнате. В качестве моей… гостьи. Вы должны позаботиться о том, чтобы она оставалась здесь до моего возвращения.
Глава 3
Вздохнув, Мэгги поерзала в кресле, затем вновь посмотрела в сторону двери. Был уже вечер. Проснулась она около полудня, найдя новое платье, лежавшее у изножья кровати, в которой она так плохо спала.
