Мэгги едва успела закрыть за собой дверь, как из-за се спины показалась рука, молниеносно закрывшая ей рот, тем самым подавив малейшие попытки закричать. Затем ее подняли, мигом завернули в ее же собственный плащ и потащили вниз по лестнице.
Глава 2
— Какие-нибудь трудности, милорд?
Голос глухо донесся до Мэгги сквозь ткань плаща через несколько минут после того, как ее столь внезапно похитили — минут, которые она провела в безуспешных попытках высвободиться из железных объятий и закричать, чему препятствовала огромная рука, закрывавшая всю нижнюю часть ее лица. Постепенно ее попытки освободиться стали ослабевать, ибо похититель, возможно, сам того не желая, закрыл рукой не только ее рот, но и кончик носа, — недостаток кислорода начинал сказываться, и Мэгги вполне могла лишиться чувств. В ушах у нее звенело.
Когда Мэгги услышала голос, она понадеялась, что похититель уберет руку и она сможет хоть немного подышать. Однако вместо этого хватка стала еще крепче, и вскоре Мэгги затолкали в темное помещение, которое ни с чем невозможно было спутать, а именно в закрытый экипаж. Подтверждение последовало несколько мгновений спустя: по мощеной лондонской улице зацокали конские копыта, и Мэгги почувствовала толчок, когда карета двинулась с места.
В ушах у Мэгги звенело все громче, и она молилась, чтобы страдания ее закончились прежде, чем будет слишком поздно. Рука неумолимо зажимала ей рот.
Дико вращая глазами, Мэгги понимала, что дыхание ее с каждой минутой угасает, подобно свече, и нет никакой возможности что-либо изменить; оставалось лишь надеяться, что ей все же повезет и удушье не станет причиной ее безвременного ухода из жизни. С этой мыслью она погрузилась в мягкую, прохладную темноту, лишившись чувств.
— Она слабеет, — заметил Джонстон, покосившись на женщину, лежавшую на коленях у Джеймса. — Мне кажется, она потеряла сознание. Господи, лорд Рэмзи, вы закрыли ей не только рот, но и нос — ей же нечем дышать!
Джеймс мигом убрал руку и с тревогой оглядел женщину, недвижно лежавшую у него на руках. Бледность ее лица была заметна даже во мраке. Извергая проклятия, он отвернул плащ и склонил голову в надежде услышать биение ее сердца и испытал огромное облегчение, когда расслышал-таки его слабые удары. Выпрямившись, он глубоко вздохнул. В этот момент в карету упал свет уличного фонаря, и Джеймс бросил изучающий взгляд на платье своей узницы. Тонкий красный материал был создан вовсе не с целью что-либо прикрыть; сквозь ткань ясно просвечивала грудь девушки! Фонарь остался позади, и все снова погрузилось во мрак. В темноте пленница Рэмзи походила лишь на бледный призрак, покоившийся на его коленях. Он поспешил вернуть плащ на прежнее место, затем откинулся назад.
— С ней все нормально?
Джеймсу не понравилась сухость в голосе посыльного, и он нахмурился. Решив, что причиной тому стало только что увиденное ими, он ответил, не скрывая раздражения:
— Да, она просто спит.
— Отлично, — кивнул Джонстон.
Оба замолчали, проезжая мимо очередного фонаря. На этот раз мужчины внимательно вглядывались в прикрытое маской бледное лицо. Оно показалось Джеймсу таким неземным, что в нем загорелось неизвестное ему до этих пор желание.
За те месяцы, что прошли после его возвращения с войны, он видел Маргарет несколько раз издали, и каждый раз его поражали красота, грациозность, тонкие черты девушки. Даже сейчас, застав ее прямо у мадам Дюбарри, Джеймс не мог поверить, что нежное создание, лежавшее теперь у него на руках, и есть та самая леди Икс. Это имя гремело в его клубе уже много недель. Подробности не могли быть восприняты равнодушно, равно как и преданы забвению. Прелестна настолько, что не увидеть ее значило бы прожить жизнь напрасно. Фигура идеальнее, чем статуя Венеры, губы, будто созданные для любовных игрищ, а тело… О, это тело сводило с ума и было способно на все. В постели она настоящая тигрица. Свои деньги она отрабатывает сполна — и отрабатывает с видимым наслаждением. Так говорили все, и ясно было одно — благородного происхождения или нет, но все же леди Икс вовсе не леди.
Прочистив горло, Джеймс отбросил эти мысли и посмотрел на Джонстона. Мужчина взирал на пленницу с сиденья напротив.
— Ладно, Джонстон, займитесь делом, — сказал Джеймс. — Найдите что-нибудь, чем можно было бы ее связать.
Посыльный с Боу-стрит поднял брови:
— Вы уверены, что это необходимо, милорд?
— Я намерен отвезти ее в свое поместье и оставить там до тех пор, пока не подыщу ей более достойного занятия. Неужели вы действительно думаете, что она поедет добровольно?
— Нет, полагаю, что нет, — нахмурившись, согласился посыльный. Затем спросил: — А как поступим с ее домашними?
В голосе Джеймса послышалось явное удивление:
— Какими домашними, о чем вы?
— Ее прислугой. Я знаю, семьи у нее нет, но если она исчезнет, слуги вполне могут поднять шум. Как вы намерены это предотвратить?
— Проклятие, об этом я и не подумал.
Несколько мгновений оба молчали, затем посыльный произнес:
— Вы могли бы написать им. Объясните, что пригласили леди Маргарет погостить за город и что она любезно приняла ваше приглашение.
— Думаете, они поверят в такое объяснение? — неуверенно спросил Джеймс.
— Они слуги, милорд. Им не пристало подвергать сомнениям слова благородных людей — по крайней мере вслух. Кроме того, ведь вы друг семьи. Во всяком случае, вы были другом ее покойного брата. Письмо заставит их сохранять спокойствие хотя бы пару дней. Вполне достаточный срок, чтобы убедить леди Уэнтуорт написать другое письмо, которое окончательно уверит слуг, что волноваться не о чем.
Джеймс немного подумал, затем со вздохом кивнул.
— Что ж, придется так и поступить. Пожалуй, я напишу письмо, а вы вернетесь и доставите его. Пока же нам все равно придется ее связать. — Он быстро осмотрел салон кареты, затем взгляд его вновь метнулся к посыльному. — Мы могли бы использовать ваш галстук. Как думаете, он достаточно длинный?
Джонстон удивленно посмотрел на свой галстук.
— Думаю, да, вот только… Ах, да черт с ним, — решил он и принялся снимать вышеназванный предмет своего туалета, с усмешкой глядя на Джеймса. — Я вам его продаю.
Мэгги медленно приходила в себя и, очнувшись окончательно, обнаружила, что лежит в темном углу, по-прежнему завернутая в плащ — завернутая настолько туго, что не в силах даже пошевелиться. Нет, не плащ являлся причиной ее беспомощности — ее руки были связаны. Ноги, судя по всему, тоже. Да что здесь в конце концов происходит?
Мэгги поморгала, чтобы глаза привыкли к темноте, и повертела головой, пытаясь понять, где она. Когда же ее усилия что-либо разглядеть не увенчались успехом, она осознала, что все еще находится в экипаже — о чем свидетельствовали постоянные толчки под сиденьем и мерное цоканье копыт. Однако обычного шума и лон: донской суматохи слышно не было. И она по-прежнему ничего не видела.
