«Да, — покорно подытожила она. — Я влипла в историю. И теперь нужно хорошенько подумать, как из нее выпутаться». Попробовать развязать руки было бы неплохим началом.
Новая мысль заставила Мэгги резко приподняться и сесть. Боже всемогущий! Ее руки были связаны под плащом. Похитители откидывали плащ, связывая ее руки. А это означало, что они видели ужасный кусок красного шелка, заменявший ей платье! «И что они должны были подумать обо мне?» — ужаснулась девушка.
Мэгги оглядела мрачный интерьер экипажа. Может, они вообще ничего о ней не подумали? Может, темнота скрыла от их взоров подробности ее туалета? Однако едва она начала лелеять эту мысль, как на смену ей пришла другая — если похитители почти ничего не увидели, пока связывали ее, то смогут восполнить этот пробел, когда довезут ее до места. С ее-то везением там будет светло как днем, и, развязывая ей руки, они сумеют уже полностью насладиться этим зрелищем.
«Чертовка Мейси, — в бешенстве думала она. — Если бы девица не настояла на переодевании… И этот негодник Френсис, тоже мне, праведник. — С каждой секундой в ней росла злость. — Да и вообще, — решила она, окончательно придя в ярость, — во всем виноват Джеральд!»
Тихо застонав, она снова опустила голову на сиденье. Час от часу не легче. Конечно, ей необходимо бежать. Перестав расслабляться на мягком сиденье, она принялась усердно шевелить руками. Узел был затянут туго и весьма умело. Как ни старалась Мэгги, а развязываться он никак не хотел. Результатом ее возни было только то, что она выбилась из сил и натерла кожу на запястьях.
Сдалась Мэгги задолго до того, как первые лучи утреннего солнца коснулись серого небосклона.
Экипаж остановился около поместья. Приподнявшись, Мэгги поморщилась от боли в запястьях и, выглянув в окно, нахмурилась, разглядывая массивное строение. Оно было большим, даже огромным. Судя по всему, поместье принадлежало очень богатому человеку, хотя само здание выглядело несколько неуклюжим. Своей крышей оно отнюдь не вонзалось в небо, а скорее, наоборот, казалось каким-то осевшим.
Продолжая хмуриться, Мэгги почувствовала, что экипаж слегка качнулся: кто-то спрыгнул с козел. Мэгги не удивилась, когда ворота открылись и она увидела человека в плаще и шляпе, который находился вместе с ней в экипаже при первом ее пробуждении, однако разглядеть его получше, чем тогда, ей не удалось и сейчас. Небо лишь начинало окрашиваться в светлые тона, а экипаж стоял как раз в тени особняка. Однако по голосу она узнала своего попутчика: бормоча извинения, тот двинулся в ее сторону. Смысл его извинений стал ей вполне понятен, когда он быстрым движением поднял ее с сиденья и вытащил из кареты. В следующую секунду он уже нес ее на плече, словно мешок с картошкой. Он взвалил ее на себя так резко, что его плечо буквально врезалось ей в живот. Мэгги и не пыталась закричать, ибо нехватка воздуха в легких все равно не позволила бы ей сделать это. Да и не было поблизости никого, кто мог бы прийти ей на помощь. Повертев головой, она поняла, что, кроме нее и человека, несущего ее к парадной двери усадьбы, вокруг нет ни души. Правда, имелся еще кучер, но один взгляд на глумливое выражение его лица заставил все надежды Мэгги окончательно рухнуть.
Решив, что силы, пожалуй, стоит поберечь, она тихо смирилась со своим неприличным положением, пообещав себе, однако, задушить похитителя при первом же удобном случае, чтобы отомстить за то унижение, которому тот ее подверг. Затем внимание ее переключилось на интерьер дома, в который они вошли. Мраморный пол сверкал перед ее болтающейся головой, в поле ее зрения находились также ножки стоящего поодаль стола и лестница.
Мэгги затаила дыхание, стараясь вести себя как можно тише — она вовсе не хотела сломать себе шею, если этот человек внезапно потеряет на лестнице равновесие. Она вздохнула с облегчением, когда лестница сменилась ровным полом длинного, широкого коридора. Затем ее занесли в одну из дверей, и они очутились в комнате с задернутыми шторами. Похититель замедлил шаг и, бесцеремонно бросив Мэгги на мягкую поверхность, покинул эту мрачную, неосвещенную комнату.
Она оказалась на постели. Мэгги начала прилагать усилия, чтобы подняться, напрочь позабыв о связанных за спиной руках. Кончилось все тем, что она рухнула на пол, на колени, и в то же мгновение в комнате появился свет. Подняв голову, она вновь увидела своего похитителя, вернувшегося в комнату с тонкой свечой в руке. С ее помощью он развел огонь в камине, а затем положил огарок на тумбочку, с той стороны кровати, что была ближе к двери. Лишь потом он повернулся к пленнице, которая стояла на коленях, опершись на кровать.
Она ответила ему столь же изучающим взглядом, и внешность его откровенно ее поразила. Похититель был высоким человеком с длинными, сильными ногами и широкими, как у атлета, плечами. В его темных волнистых волосах проступала седина, придававшая внешности незнакомца еще большую солидность. Лицо его отличалось четкими, довольно суровыми чертами — было очевидно, что смеется этот человек нечасто.
Мужчина молча смотрел на нее, как будто впитывая в себя ее внутреннее волнение, затем потер ладонью затылок и беспокойно огляделся.
— Я Джеймс Хатлдон, — внезапно представился он и, увидев, что его имя оставило Мэгги совершенно безучастной, добавил: — Я был другом вашего брата. Мы с ним бок о бок прошли большую часть испытаний войны.
Вот эта новость уже удивила Мэгги. В то же время она заставила ее забыть о некоторых своих страхах и мысленно вернуться к тем письмам, что присылал ей Джеральд. Писал он ей часто. Письма его были длинными. В них он детально описывал своих товарищей, сражения, в которых они участвовали, братство, скреплявшее их дружбу. Чаще других упоминался в его письмах один человек, которому Джеральд уделял особое внимание и, как поняла Мэгги, которого он особенно уважал, даже назвав его пару раз образцовым Джеймсом. Однако по большей части он называл его просто…
— Рэмзи, — выдохнула она.
— Да. Я лорд Рэмзи. Ваш брат умер, спасая мою жизнь, и его последними словами, обращенными ко мне, была просьба позаботиться о вас.
На секунду Мэгги утратила дар речи. Она знала — Джеральд умер как герой: командование сообщило ей в письме, что ее брат заслонил от ружейной пули своего товарища. Но кем именно являлся этот человек, она не знала, имя в письме упомянуто не было. Теперь же она смотрела в лицо человека, который ее похитил — человека, которого спас ее брат, — и чувствовала лишь горькое разочарование. Так, значит, Джеральд умер вместо него?
Лицо ее оставалось напряженно-натянутым.
— Понятно, — резко произнесла она. — Что ж, простите мне мою дерзость, милорд, возможно, мои слова будут вам неприятны, однако я сомневаюсь в том, что Джеральд имел в виду мое похищение в связанном виде.
