Маленькая птичка
Маленькая птичка, что ты мне поешь?Маленькая птичка, правду или ложь?
– Я пою, неверный, от души пою,Про любовь и счастье, про любовь мою. –
Маленькая птичка, что в ней знаешь ты?Я большой и сильный, как мои мечты.
– Маленькое тельце любит как твое.Глупый, в этом правда, ты забыл ее. –
Маленькая птичка, все же я большой.Как же быть? Не знаю. Пой мне, птичка, пой!
Так скоро
Так скоро ты сказала:«Нет больше сил моих».Мой милый друг, так мало?Я только начал стих.
Мой стих, всегда победный,Желает красоты.О, друг мой, друг мой бедный,Не отстрадала ты.
Еще я буду, в пытке,Терзаться и терзать.Я должен в длинном свиткеЛегенду рассказать.
Легенду яркой былиО том, что я – любовь,О том, как мы любили,Как любим вновь и вновь.
И вот твоих мученийХочу я как моих.Я жажду песнопений.Я только начал стих.
Прилив
Морской прилив растет, подъятый глубиной,Валы запенились – седьмой, восьмой, девятый.Я чувствую тебя. Ты счастлива со мной.Мы возрастающей надеждою богаты. Мы схвачены волной.
Как полнозвучны сны и звоны Оксана!Стократ воспетая, вся бездна поднялась.Я слышу гул войны, спешащей из тумана,Неумолимая толпа идет на нас, Всей силой вражеского стана.
О, пенный блеск воды, ты вспыхнул и погиб.Откинут гул валов, – и на песках размытыхЛишь стебли трав морских, согнутых вперегиб,Осколки раковин, приливом позабытых, И трупы бледных рыб.
Довольно
Я был вам звенящей струной,Я был вам цветущей весной,Но вы не хотели цветов,И вы не расслышали слов.
Я был вам призывом к борьбе,Для вас я забыл о себе,Но вы, не увидев огня,Оставили молча меня.
Когда ж вы порвали струну,Когда растоптали весну,Вы мне говорите, что вотОн звонко, он нежно поет.
Но если еще я пою,Я помню лишь душу мою,Для вас же давно я погас,Довольно, довольно мне вас.
Мои проклятия
Мои проклятия – обратный лик любви,В них тайно слышится восторг благословенья,И ненависть моя спешит чрез утоленье,Опять, приняв любовь, зажечь пожар в крови.Я прокляну тебя за низость обмеленья,Но радостно мне знать, что мелкая река,Приняв мой снег и лед, вновь будет глубока,Когда огонь весны создаст лучи и пенье.
Когда душа в цепях, в душе кричит тоска,И сердцу хочется к безбрежному приволью.Чтоб разбудить раба, его я раню болью,Хоть я душой нежней речного тростника.Чу, песня пронеслась по вольному раздолью,Безумный блеск волны, исполненной любви,Как будто слышен зов: «Живи! Живи! Живи!»То льды светло звенят, отдавшись водополью.
Безрадостность
Come, darkness!
Shelley[7]
Безрадостность
(сонет)
Мне хочется безгласной тишины,Безмолвия, безветрия, бесстрастья.Я знаю, быстрым сном проходит счастье,Но пусть живут безрадостные сны.
С безрадостной бездонной вышиныГлядит Луна, горят ее запястья.И странно мне холодное участьеВладычицы безжизненной страны.
Там не звенят и не мелькают пчелы.Там снежные безветренные долы,Без аромата льдистые цветы.
Без ропота безводные пространства,Без шороха застывшие убранства,Без возгласов безмерность красоты.
Воздушность
Как воздушно в нежном сердце у меня!Чуть трепещут очертания страстей,Все видения оконченного дня,Все минутности предметов и людей,
Самого себя бесплотным двойникомВижу в ясной успокоенной воде.Был себе я странным другом и врагом,Но уж больше не найти себя нигде.
Только тень моя качается едваНад глубокой зачарованной водой.Только слышатся последние словаНежной жалости о жизни молодой.
Прощание
Далеко предо мноюМерцают маяки,Над водной пеленою,Исполненной тоски.
Налево – пламень красный,Направо – голубой.Прощай, мой друг прекрасный,Прощаюсь я с тобой.
Плыву я к голубомуПрозрачному огню.К нему, всегда живому,Свой дух я преклоню.
Той пристани прекрасной,Где звон призывных струн,Где пламень ярко-красный,Где царствует бурун, –
Той сказке позабытойЯ горький шлю привет,Мечте моей изжитойВ ней места больше нет.
Я жажду прорицанийЗастывшей тишины.Серебряных мерцанийЧуть глянувшей Луны.
Я жажду голубогоНебесного цветка,Хочу родиться снова, –Приди ко мне, тоска.
Тоска о жизни краснойВне бездны голубой…Прощай, мой друг прекрасный,Прощаюсь я с тобой.
Безглагольность
Есть в Русской природе усталая нежность,Безмолвная боль затаенной печали,Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,Холодная высь, уходящие дали.
Приди на рассвете на склон косогора, –Над зябкой рекою дымится прохлада,Чернеет громада застывшего бора,И сердцу так больно, и сердце не радо.
Недвижный камыш Не трепещет осока.Глубокая тишь. Безглагольность покоя.Луга убегают далеко-далеко.Во всем утомленье, глухое, немое.
Войди на закате, как в свежие волны,В прохладную глушь деревенского сада, –Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,И сердцу так грустно, и сердце не радо.
Как будто душа о желанном просила,И сделали ей незаслуженно больноИ сердце простило, но сердце застыло.И плачет, и плачет, и плачет невольно.
Подневольность
Когда я думаю, что рядом,Вот здесь, кругом, передо мнойБезмерным преданы отрадам,Ликуют духи, мир иной, –
В той комнате, где дни и ночи,Как каторжник, забыв про сон,Так бьюсь я, не смыкая очи,Все бьюсь, к работе присужден, –
Когда я думаю, что годы,С печальной бледностью лица,В окно все тот же лик ПриродыЯ буду видеть без конца, –
И сердцем, более не юным,Я буду, догорая, тлеть,Внимать метелям и бурунам,Слабеть, седеть, и холодеть, –
Вдруг сам себе тогда я страшен,Я содрогаюсь, как в бреду,Как будто я с высоких башенВот-вот на землю упаду.
А между тем так близко, рядом,Но не слиянные со мной,Безбрежным преданы усладам,Сплетают духи мир иной.
Каторжник
Если вы в полдневной дреме,В замираньи сладких снов,Я в рождающей истоме,Я в рабочем страшном доме,В стуке дружных молотков.
Не входите, не глядите,Нет, не слушайте меня,Пауки сплетают нити,С пауком и вы плетитеПаутинки в блеске дня.
Замирайте в нежной дреме,Мне же – каторжником быть,Мне не видеть счастья, кромеКак работать в страшном доме,Намечать, стучать, дробить.
Выбор
