– Дай я напою, – непонятно, когда Тези успела влезть в корзину.
Глядя как ловко она поит и укладывает притихшего Кена, я с неожиданной горечью отметил, что и здесь оказался не на высоте. Может, я вообще ни на что не годен, кроме чисто силовых моментов.
Голова Миссе показалась над краем корзины, и низранин ловко, как обезьянка, забрался внутрь. Потянул за собой веревку, оглянулся на меня:
– Помоги.
Вместе мы подняли якорь и втянули наверх тросы, предусмотрительно отвязанные шустрым Миссе. Шар дернулся от этого маневра и медленно поплыл над пустыней. Низранин уже колдовал около термоса, пытаясь заставить шар подняться повыше. Не сразу, но это ему удалось. Получившие свежее питание бактерии начали работать интенсивнее и к вечеру мы стали понемногу удаляться от барханов. Все это время мы с Миссе дежурили у бортов, чтобы нападение новой твари не застало нас врасплох.
Вечером, мгновенно съев скудную пайку, я прилег у борта и поглядывая на худенькую фигурку Миссе, думал, как странно порой шутит над нами судьба. Еще вчера мы решали, выбросить Миссе из корзины или нет, а сегодня сражались рядом и делили поровну последние куски хлеба.
Проснулся я утром от жары. Было далеко не раннее утро. Тези о чем-то тихонько разговаривала с Кеном. Увидев друга хоть слабого и бледного, но живого и явно идущего на поправку, я внезапно почувствовал такую радость, какой не испытывал уже очень давно.
– Кен, Кен! – я не знал, что еще сказать, а он так светло и виновато улыбался мне, что Тези отвернувшись, стала что-то перекладывать в своем уголке.
Из подвала вылез Миссе и, увидев меня проснувшимся, деловито заявил, что сегодня можно будет сесть, потому как за бортом появились первые признаки тарсовых зарослей. Я совершенно не понимал, зачем нам нужны тарсовые заросли, но решил поверить Миссе на слово, и мы начали готовиться к посадке. Вот уже зашипел клапан, выпуская драгоценный водород и шар понемногу стал приближаться к пескам. Рыжие корявые кактусы, изредка торчащие из песка, оказывается, и были тарсовыми зарослями.
Миссе долго высматривал место, где кактусы растут погуще, и, наконец, скомандовал посадку. Якорь не сразу зацепился за кактусы и пришлось опуститься еще ниже. Это тоже не дало желанного результата и я предложил спуститься на веревке и привязать шар, но резко запротестовала Тези. Мы немного поспорили, пока Кен, слабым еще голосом, не заявил, что спустить нужно Миссе, а я буду его подстраховывать и в случае опасности быстро втяну в корзину. Так и поступили, и Миссе, висевшему на веревке, с первой попытки удалось набросить петлю на толстый ствол кактуса. Шар, слегка дернувшись, остановился, Миссе, подтянул якорь и зацепил его за другой кактус. Я ослабил страховку и низранин смело шагнул на песок, направляясь к очередному кактусу. И в этот момент из песка сзади него выметнулось что-то серое, гибкое и сбило охранника с ног. Веревку резко дернуло из рук, и, если бы она не была привязана к корзине, я вряд ли ее удержал.
Опомнившись, я изо всех сил потащил Миссе наверх. Серая тварь тоже не спала. Обвив ногу низранина плотным кольцом, она тянула его вниз. Тези, ухватившись за веревку рядом со мной, пыталась помочь. Шар опустился еще ниже. Я понял, что еще немного, и мы разорвем бедного Миссе пополам. Наверное, та – же мысль пришла и Тези. Она отпустила веревку, заметалась по корзине и крикнув мне:
– Не отпускай!- полезла за борт.
– Тези! Стой! – вырвалось у меня, но худенькая фигурка уже скользит вниз по канату. Страховочная веревка тянулась за ней через борт. Я оглянулся через плечо. Кен упираясь ногами в борт, держал здоровой рукой другой конец. Я знал, что долго ему не удержать, если тварь схватит Тези, и, не выпуская веревку из одной руки, другой дотянулся до клапана, выпускающего водород. Снова зашипело, веревка чуть ослабла в руке, я отпустил клапан и двумя руками потащил веревку к себе.
Шар быстро садился, и веревка пошла легко. Толчок, корзину наклонило, куда-то потащило, но я, зафиксировав веревку, привязанную к Миссе, уже швырнул себя через борт. Видимо, мой вес что-то значил, шар резко поднялся над песком, натянув канаты. Тварь, атакованная Тези, ослабила хватку, и неожиданный рывок шара освободил Миссе. Теперь он болтался в воздухе, не подавая признаков жизни.
Ринувшись к Тези на подмогу, я, наконец-то рассмотрел это существо. Не знаю, что было скрыто под песком, а сверху это была обыкновенная змея. Правда, очень крупная. И наглая. Ни отступать, ни сдаваться она пока не собиралась. Мы били ее с двух сторон, я ножом, Тези коротким копьем, острие которого Миссе вымазал парализующим ядом туффы, добытым из открученной мною головы. Змея, молниеносно уклоняясь, отвечала хлесткими ударами тяжелой головы. Один из них вскользь пришелся мне по руке, и мне показалось, что меня треснули дубинкой. Низранский нож оставлял на толстой коже крошечные порезы, больше походившие на царапины, а чаще просто соскальзывал. Не лучше было и с копьем Тези. Так могло продолжаться до тех пор, пока мы не устанем отражать этот яростный натиск, а затем змея пойдет в наступление.
Отчаянно орудуя ножом, я вдруг понял, что должен сделать. Отступив на шаг, выхватил из мешочка на поясе свои рукавицы и стал торопливо натягивать. Змея, получив эту короткую передышку, всю свою ярость обратила на Тези. Повернувшись в ее сторону, гадина изменила тактику. Широко открыв рот, битком набитый короткими, острыми зубками, она пыталась ухватить Тези за руку или за копье. И в тот момент, когда она ловко поймала пастью конец копья, и с силой сжала его в челюстях, я, подступив вплотную, сверху вниз нанес первый удар раскрытой ладонью в рукавице.
Змея молниеносно обернулась ко мне, еще держа в зубах копье, вырванное этим неожиданным маневром из рук Тези. Страшная пасть разинулась, роняя копье, но в этот момент я нанес ей прямо по глазам второй удар сверху вниз левой рукой, которая у меня, кстати, ничуть не слабее. И, не давая твари опомниться, снова правой. И снова левой. Змея не успевала отдернуть голову, как получала новый удар. Шкура висела лохмотами, липкая кровь текла по дергающемуся телу и моим рукам. Внезапно, вырвавшись из плена моих ударов, змея начала быстро втягиваться в песок.
– Ну это тебе не пройдет! – пообещал я и изо всех сил вцепился в горло врага.
Ну, или там, где оно должно быть. Гадина завертела головой, но я не разжимал рук. От этих движений иголочки рукавиц еще сильнее впивались в жесткое мясо. Змея вновь рванулась вверх и вбок, и этот отчаянный рывок швырнул меня на песок. Она мотала мое тело как тряпку, липкая кровь ручейками лилась на мои лицо, руки и когда-то белый балахон. А я сдавливал изо всех сил ненавистное горло и знал, что не отпущу его, пока не почувствую, как под пальцами хрустнут позвонки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
