Читаем без скачивания Собственность Шерхана (СИ) - Шайлина Ирина

— Координаты дай.

Холодный душ, насильно сожранная каша и две чашки зубодерно крепкого кофе почти привели меня в чувство после бессонной ночи и нервяка. Центр находится в соседнем городе. Ехать по трассе часов шесть, но то если по-человечески. Я за три долечу…

Долетел. С адресом по навигатору сверился, глазам не веря. Приют в моем понимании это халупа, в которую идут от безнадёжности и нищеты. Здесь все не так. Здание новое совершенно, но не дешёвый новодел, который я не люблю, предпочитая старину, а лаконичное, стильное. Дорогое. Камеры кругом понапичканы, охрана, мать вашу. На меня смотрят пристально, чувствую — так просто не пробиться.

Морду побрил, глаза, конечно, с недосыпа красные, но зато часы с половину их богадельни стоят, похуй. Вхожу в холл, здоровый детина сразу перегораживает путь. Пожалел, что своих людей не взял.

— Куда?

— К хозяйке, — лениво ответил я.

Изнутри все пышет, но старательно остаюсь спокойным хотя бы внешне.

— Кто?

— Шарханов, — отвечаю, понимая, что в этом городе меня могут и не знать. — Имран Рамазанович.

— Документы.

Хочется двинуть его по морде, но вынуждаю себя достать права, показать их ему. Напоминаю себе — я с миром пришёл.

— В списках тебя нет, но если ты один из муженьков, — почти улыбается верзила. — Отсюда по частям выйдешь, и ничего мне за это не будет.

— Тебе будет, — спокойно отвечаю. — А с бабами я не воюю.

Говорю эту фразу и вспоминаю Белоснежку, что пряталась от меня под одеялом. Это воспоминание придаёт терпения. Иду длинным коридором, поднимаюсь на лифте на указанный мне этаж. На встречу выходит глубоко беременная белобрысая девушка, явно не Зайнаб.

— Хозяйка ваша так легко мужиков пускает, — хмыкаю я. — Не боится?

— Зайнаб Ильдаровна ничего не боится, — с гордостью отвечает девушка.

Кабинет огромный и светлый. Панорамные окна в пол, пушистый бежевый ковёр, стол посередине. Столько воздуха, что захлебнуться им можно. Зайнаб Ильдаровна, если это она, торчит кверху пятой точкой, что-то старательно выписывая на здоровом листе бумаги, который на столе лежит. Задница её интересует меня не очень — у меня другая задница в голове давно уже. Поэтому взгляд обернувшейся девушки я встречаю совершенно хладнокровно, если она жопой своей меня из колеи выбить хотела, ей не удалось.

— Что вам нужно? — даже не улыбнулась мелкая пигалица.

Темноволосая, кареглазая, такого же маленького роста, как Белоснежка. Костюм деловой, глаза умные спокойные и смотрят на меня внимательно.

— Вы прятали мою женщину, — твёрдо заявил я.

Девушка улыбнулась одними уголками губ, вопросительно вздернула точеную бровь. Самоуверенная.

— Если она сюда пришла, — качнула головой она. — То она уже не ваша женщина. Уходите.

— Послушайте, — начал я.

Я не хотел делать ей больно, не стал бы. Я хотел заставить её слушать меня. Донести, как это важно для меня. Я же не многого хочу, просто начать Белоснежке верить… Девушка отвернулась снова к своим бумагам, а я взял её за запястье. Не схватил. Именно взял, привлекая её внимание, вынуждая смотреть на меня, но она так вздрогнула, словно я её ударил.

— Зай, — раздалось от дверей. — Тьфу, Зайнаб, ты…

И нас увидел. И мою руку на тонком женском запястье. Шкаф, но набитый не жиром, а мышцами, смуглая кожа, высокий, явно бывший боксер. И выражение лица так стремительно меняется от умиротворенного до бешенного.

В тот момент я понял — это его женщина. А ещё то, что Зайнаб Ильдаровна ничего не боится не из-за охраны внизу, а потому, что такой вот мужчина её любит. Движение было почти неуловимым, крепкий кулак бросился мне в лицо, и навстречу мне — пол. На мгновение загудело в ушах.

— Сука, — сплюнул кровь я. — Я с миром пришёл, один!

Никто ещё не смел безнаказанно мне морду бить, и похер сколько на этом мордовороте мышц. Я вскочил на ноги одним стремительным движением и бросился вперёд, с удовлетворением чувствуя, как мой кулак болью обожгло, и слыша, как хрустит нос противника. И плевать, что самому по уху заехали — в бою на боль внимания не обращаешь.

Маленькая Зайнаб носилась вокруг нас, и по-моему, ругалась, причём даже не выбирая выражений. А потом…окатила ледяной водой, я даже не понял сначала, что произошло, как дворовых собак мои драки ещё никто не разнимал.

Стоим с её мужчиной, мужем, если судить по кольцам на пальцах, напротив друг друга, дышим тяжело, с обоих вода капает, а Зайнаб Ильдаровна с пустым ведром в руках и смотрит на него гневно.

— Хватит! — воскликнула она. — Как дети малые! Руслан, я просила тебя не калечить моих посетителей?

— Он тебя схватил! — упрямо возразил тот.

— Дотронулся. Просто дотронулся! И к моим девочкам он отношения никакого не имеет, я пробила по базе, пока он поднимался! А если хотите драться, идите на улицу!

Я мрачно перевёл взгляд на окно — там, за ним, стылый осенний парк. Драться не хотелось. Да что там — жить не особо хотелось. Белоснежка мне лгала.

— Простите, — устало сказал я. — Я просто…волновался. И не знал где она. Я ни разу не обидел её. И не буду…даже если не верю, все равно не обижу. Я пойду…

Зайнаб посмотрела на меня. Внимательно, не как до сих пор. И оказалось вдруг, что далеко не восемнадцать ей, как изначально казалось, едва ли намного меня моложе. И тонкие морщинки у глаз, которые только красили её. И сами глаза…казалось, что они столько боли видели, сколько не каждому суждено, возможно, даже мне, несмотря на всю хрень моей жизни. И что лгать ей — невозможно. Она и так все знает, причём лучше меня.

— Как зовут? — тихо спросила она.

— Лиза…Вяземская.

Даже в анкету не полезла, она, уверен, всех своих подопечных знала и в лицо, и по имени, и судьбу каждой.

— Была, — кивнула она. — Почти два месяца. От дяди пряталась. Про вас…не говорила ничего. Проблемные девочки у меня не здесь живут, я их берегу от чужих глаз. Её искали вооружённые люди, я рассказала ей это и она сбежала, я даже денег ей дать не успела и с документами помочь. У неё все хорошо?

— Теперь хорошо, — ответил я, и пошёл прочь, стряхивая с волос воду.

У лифта меня нагнал её муж. Ехали вниз молча, но без обмена репликами не обошлось.

— Если ты ещё раз подойдёшь к моей жене, — сказал он утирая ватным диском разбитый нос. — Я…

— Да понял я, — отмахнулся я.

Разбитая скула болела, два передних зуба чуть качались — хорошо, что не выбил. Белоснежка была с Чабашем, этого факта не отменить. Но она не лгала мне про эту удивительную Зайнаб. Она сказала правду. И теперь я не знал, как загладить свою вину. Хотя…знал.

Я не спал уже вторые сутки, но к ночи пригнал к городу, в котором нашёл Лизу. Жилье Чабаша мы изучили, когда думали, как Лизу освободить. Знал, что занимает целый этаж элитного дома старой постройки, в самом центре. И что обычно ему хватает охраны подъезда — когда дома нет, этаж не охранялся отдельно, все равно через сейфовую дверь не пробиться. Знал и какие комнаты занимала Белоснежка.

Подобрал булыжник побольше, сунул в карман, все равно в потасовке куртку испортили безнадёжно. Ухватился за богатую лепнину у водостока и полез наверх. Третий этаж — не бог весть какая высота, переломаю если ноги, то так мне и надо.

Наверх добрался почти без приключений, уцепился получше, ударил камнем по стеклу, осторожно, чтобы не уронить вниз много, лишний шум не нужен. Я верно расценил — в этой части своих хором Чабаш ремонт отгрохать не успел, сигнализации не было. Крупные осколки вытащил и закинул внутрь комнаты, потом перелез через подоконник сам.

Кошка нашлась быстро — белая, тощая, очень злая. Хотел поймать, цапнула меня за руку до крови. Детёныша защищает.

— Да тише, дура, — попросил я. — Я же тебя спасаю.

Поймал за шкирку, засунул за куртку, застегнул, чтобы не сбежала. Котёнка, такого маленького, что в ладонь помещается, во внутренний карман. У самых дверей пустой комнаты лежал свёрток. В нем — котенок, судя по всему, умерший не так давно.