Выпрыгнула, снаружи никого, забор высокий в метре, окна выходили на задний двор. Прижалась к стенке, обходя здание. Выглянула, чувствуя, как сердце от страха вот-вот из груди выпрыгнет. Если дядя меня сейчас поймает…
Но дядя заходил в мотель, это был мой последний шанс. Я рванула изо всех к дороге, пока он меня не хватился, и замахала руками огромному грузовику, выехавшему с парковки.
За рулём сидел тот самый водитель, что пару минут назад выдернул дядю. Он остановился, открывая дверь:
— Тебе чего, пигалица?
— Помогите, пожалуйста, — попросила я помня, что угрожающая внешность еще ни о чем не говорит. Плохие люди черны изнутри, — мне очень в город нужно.
Глава 13
Шерхан
Меня так и тянуло к комнате Лизы. Что сказать — не знаю. Смотрит сквозь меня, думает что-то свое. Вот и хожу, у себя дома, круги наматываю, будто и не хозяин.
Странно это было. Я все ещё не простил ей Чабаша и верить до конца не мог. И что с ней делать дальше, когда мой сын родится, так и не решил. Сложно.
Последний круг по широкому коридору дал около восьми вечера. Привычно остановился у дверей Лизы, прислушался. Шум какой-то непонятный. Я уж вообразил, что она снова от меня сбегает, я бы не удивился даже, постучал, вошёл, охерел.
— Ты что делаешь? — спросил недоуменно я.
Потому что глазам своим верил не очень. Беременная Лиза толкала комод, точнее — пыталась толкать.
— Комод толкаю, — объяснила она то, что я и сам видел. — Поставлю у двери.
Упрек проглотил, понял — не доверяет мне. Это понятно, но легче не становится
— Ты не дура ли? — спросил почти ласково. — Ты моего сына носишь, какие комоды?
Она смотрела на меня, вздернув тонкие брови. И не улыбалась, я и не помню, когда улыбку ее видел в последний раз.
— Замок велю поставить, чтобы изнутри запираться.
Она кивнула, отвернувшись. Волосы светлые короткие пушатся, их не сдерживает теперь тяжёлая коса. И так хочется в них лицом закрыться. Поцеловать тонкую шею… Как заколдованный рядом с ней. Только мысли о Чабаше отправляют, словно ядом. Никогда не смогу смириться и принять, что она с ним была так близко.
Вышел, пока не закипела злость внутри. Как бы не было, она носила моего ребенка и уже только ради этого беречь Белоснежку стоило.
А замок, в случае чего, я одним ударом снесу.
Вниз спустился, отдал приказ, чтобы уже сегодня замок ей этот чертов повесили. Пока говорил, поймал взгляд Анвара. Он прекрасно знает, что к чему, понимает. Похер. Мой дом — мои правила. Вот хочу и забочусь о дочке того, кто меня едва на тот свет не отправил.
На следующий день казалось легче. Как будто дурацкий замок, что-то изменил. И немножко ближе нас сделал, как бы странно не звучало.
Я в ресторан несколько дней уже не ездил. Там все по накатанной — управляющий толковый, который ведёт все, как по нотам. И не думал даже. Все мои мысли только об одном. Иногда — как бы коснуться Лизы. Так, чтобы платье сминая задрать, поцеловать круглый живот… Иногда сатанея думаю о том, что пусть Лиза и не лгала мне во всем, с Чабашем она точно спала. Стал бы он иначе так близко к себе её держать? Защищать, собой рискуя? Когда снова и снова представляю их в одной постели, убивать хочется.
Так вот. День был мирным. Я начал думать, что мы уживаться научимся. Хотя бы до рождения сына. А потом…
Я как раз подобно идеальному отцу смотрел в сети самую понтовую и дорогую коляску, сидя в гостиной на первом этаже, когда хлопнула входная дверь. Я не обратил внимания — охрана сейчас усиленная, Чабаша жду.
Что он с ответкой объявится — базару нет. Я его прикладом ушатал прямо в родном городе, украл Белоснежку, а в довершении ещё и кошек свистнул, совершенно по-наглому. Такое не прощают. Анвар за это злился на меня, за неоправданный риск, за то, что всех ребят из-за бабской прихоти подставляю.
Я прислушался: следом за стуком двери цокот каблуков. Вот тут я напрягся. Телефон отбросил на соседнее кресло, поднялся, уже предчувствуя, что увижу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лика, блять. Которая отличается от Лизы на одну букву и на целый мир. Губы красной помадой намалеваны, волосы по плечам струятся, шубка соболиная, сам покупал.
— Имран, — защебетала она. — Тебя так долго не было, я соскучилась!
Кто пустил, успел подумать я, какого хера?!
— Пошла вон, — четко и раздельно сказал я. — Жопу в руки и пиздуй отсюда!
Лика обиженно скривила алый рот. А дальше все одновременно произошло. Гостиная большая, смежная. Из широких дверей входит Лиза. Улыбается — я так долго этой улыбки ждал, черт. Руки устроены на животе, на них котенок. Глаза открыл, видно, этому радуется. И вместе с этим Лика скидывает свою шубу. Под ней вызывающе роскошное белье, чулки и сапожки на тонкой шпильке. И все.
— Блять, — говорю я, потому что не знаю, что ещё можно сказать.
Девушки друг на друга смотрят. У Лизы глаза распахнуты удивленно, такого она явно не ожидала, да и я тоже, чего греха таить. Лика смотрит на живот, не отводит от него взгляда, кажется вот-вот прожжет взглядом и платье, и плоть.
Лиза убежала молча, только платье и взметнулось. Лика осталась. Я бы все на свете отдал, чтобы наоборот.
— Это что, полотерка? — все ещё не веря спросила Лика. — Беременная? От тебя, Имран?
— Какого хера припёрлась? — зло спрашиваю я. — Кто тебя звал?
Хватаю за голый локоть и тащу к выходу. Думаю, что сказать Лизе. Такое, чтобы поверила. Чтобы простила, потому что жизненно важно вдруг становится её прощение.
Тащу Лику к выходу, в одном белье, в другой руке — шуба. На улице снега ещё нет, но мороз уже ощущается. Идём к пункту охраны, которая усилена, и все равно, блять, пропустили! Там — Анвар. Переводит взгляд с мониторов камер на меня. Ждёт.
— Какого хера? — спрашиваю я.
— Это твоя любовница, — напоминает Анвар. — А та, что дома у тебя, только до рождения ребёнка, ты сам сказал. Почему я должен был её не пустить?
Скриплю зубами. Анвар зол на меня и он прав. Наказание все равно неминуемо — он все понимал и сознательно пошёл на это. Он не хочет, чтобы Лиза была в моем доме, ей здесь не место. Она из рода убийц и предателей.
— Чтобы больше я тебя не видел, — говорю Лике.
Бросаю ей шубу. Второй парень из охраны уводит её прочь. Она мне уже не интересна, сейчас у меня в голове Лиза, и Анвар блять, из-за которого все вдруг так херово стало, во сто крат хуже, чем раньше было.
— Склады пойдёшь охранять, — говорю я. — И сидеть там будешь, пока не скажу.
У него щеки алеют. Он привык быть на острие. Его манит адреналин, перестрелки, интриги. Склады — это склады.
— Я десять лет с тобой, брат, — говорит он, — я с тобой и огонь, и воду прошёл. А она… Вяземского дочь. Баба. Другой веры.
Думаю о том, что Лиза, наверное, плачет там. Она такая хрупкая. Такая нежная. Такая…беременная. И теперь между нами снова — не просто замок, а целая, блять, крепость. Смотрим с Анваром друг на друга, тяжело дышим. Думаю о том, что рожу его разбить хочу. По мощеной плиткой дорожке грохочут шаги. Кто-то бежит. Тот самый парень, что Лику выпроваживал, влетает в комнату с трудом переводя сбитое бегом дыхание.
— Там…там Вяземский сбежал.
Глава 14
Шерхан
Крушить хотелось и убивать.
Всегда считал, что в моей команде — лучшие бойцы, а по факту набрал безмозглых дебилов, которые умудрились в который раз Вяземского просрать.
Схватил первое, что под руку попалось — кружка тяжелая, металлическая, и в окно ебнул. Стекло разбилось с грохотом, осыпая осколками сторожку, а мне лучше не стало ни хрена.
Там, за забором Чабаш, который придет ответку кидать за мои выходки. Там — недобитый Вяземский бродит, который смог полудохлым сбежать. А вокруг меня одни уебки, способные разве что между моими бабами склоки провоцировать.
