кидается веником в них, и обе головки молниеносно пропадают.
Она тяжело дышит с распахнутым ртом, видно, что злится и размышляет, и наконец тигрицей набрасывается на учителя физики.
– Мать моих детей, пожалей меня! – От того, как податливая плоть женщины шлепается о его тело, он сердится, но привычно подавляет вспышку гнева, ведь даже когда понимаешь, что не рад, надо все равно по-доброму просить пощады.
Ли Юйчань садится и, надув губки, начинает одной рукой с глубоким сожалением поглаживать усохшее до кожи и костей тело Чжан Чицю.
– Учитель Фан такой же худой, как ты, – замечает она.
– А ты откуда знаешь? – настороженно спрашивает он.
– Он же сейчас валяется у меня на столе…
Ты говоришь, что он досадливо произносит:
– Хороший человек умер…
В отдаленной деревне не ко времени заливается криком петух.
– Очумелая птица тоже с ума сошла! – Она обращает взор на кровать, не зная, что сказать.
Чжан Чицю, свободно выдыхая, хлопает жену по животу.
– Спи, а я закончу проверку работ.
Ли Юйчань отворачивается. Ты говоришь, что он прыгает на стул.
Когда петух снова дает о себе знать, ночь уже совсем тихая, слышно, как за стенкой тихо всхлипывает вдова учителя Фана.
Ли Юйчань сидит на краю кровати, свесив обе ноги вниз так, что кончики пальцев соприкасаются с полом.
Чжан Чицю зевает и боязливо трепет ее по плечу:
– Спи, мать моих детей.
– Иди ты в жопу со своим «спи»! – выкрикивает она, и снова – ни звука, ни вдоха.
После того как женщина крепко засыпает, у нее изо рта начинает веять навязчивым травяным запахом, который бывает во рту у коров и овец. В сочетании с ароматом похоронного бюро это уже не совсем нестерпимо, но в то же время и нельзя сказать, что терпимо, зависшие между выносимостью и невыносимостью пары изо рта Ли Юйчань оседают на лице учителя физики с выступающими скулами.
– Сон мне приснился… Видела в нем учителя Фана… – Изо рта у нее вязкой нитью свисает слюна, а зеленые усики выглядят в высшей степени очаровательно. – Он поднялся со стола, совсем нагой, как ощипанный петух… И сказал мне: «Сестрица Чжан, не хочу я умирать, беспокоюсь за жену и детей… Сердце у меня все еще трепыхается…»
Говорит это все Ли Юйчань и начинает плакать, да к тому же так горько, что у Чжан Чицю даже зарождается некоторая ревность, вот он и говорит:
– Не у тебя муж умер, что ж ты рыдаешь?
– Вот если бы мой умер, то я не плакала бы, – выговаривает она, смотря на него в упор, – ни одной слезинки не проронила бы!
– Почему даже ни одной? – удивленно спрашивает он.
– А к чему хоть одну слезинку ронять? – с не меньшим удивлением возвращает она ему вопрос.
Вслед за этим наступает мертвецкая тишина, будто лишенный веса, переливающийся зеленью прозрачный жучок танцует в воздухе между ними, связывая мысли двух людей, усиливая враждебность во взоре обоих и заодно выстраивая связь между ним, ей и тобой, а равно между тобой и нами. Женщина сходит с ума от того, что мужчина не может удовлетворить ее плотское желание, – от изумительного откровения сердце учителя физики гудит, подобно бронзовому колоколу. Разумеется, говорит он, для вас это никакое не «изумительное откровение», вы же все молоды, обретаете в любви жизнь, а в совокуплении – смерть.
В этот миг слышится стук в дверь, говоришь ты вроде бы ровным голосом, но крепко ухватываются за перекладину все десять пальцев на твоих руках – прямо-таки когти филина. С того самого момента, когда Фан Фугуй умер за кафедрой, во мне зародилось неистребимое желание жрать мелки, в экстаз я прихожу от запаха мелков, все говорят, что у меня случился психоз, пускай говорят, что угодно, а я хочу мелки жрать. Я всего-то кушаю мелки. Рассказываешь ты со слезами на глазах о своих ощущениях, ты даже пробуждаешь наши собственные, давно позабытые чувства к мелкам: прежде, когда мы набирали в руку разноцветных мелков, у нас тоже начиналось обильное слюноотделение, а желудок принимался оглушительно бур-бурлить. А отсюда вот какой вопрос: эти мелки выданы на пропитание тебе или это угощение для нас?
Часть вторая
Раздел первый
Хотя небо близится к рассвету, все же еще не рассвет; предрассветный цвет – самый черный мрак, и это страшная истина. Вновь издалека стенает петух, звонко и ритмично отзывается дверь с точностью часового маятника.
Ее немного ужас охватывает. Когда на сердце нет посторонних мыслей, то не страшится она стука бесов в дверь, а когда на сердце есть посторонние мысли – страшится. Ты говоришь, что она с большим стыдом припоминает произошедшее накануне во время послеобеденного сна в косметическом кабинете похоронного бюро. Она также вспоминает, как много лет тому назад еще молодой учитель физики Чжан Чицю стучал в похожие на соски молоточки на воротах ее дома.
Я признаю прежде всего, что стук учителя физики в ворота был поступком сравнительно уместным, замечаешь ты, из-за того, как с течением времени меняется настроение у думающего, меняются и краски, и направление мыслей.
Мать Ли Юйчань… Не обращайте внимания, что она сейчас на лежанке, по сути превратившись в живую мертвечину, в свое время эта женщина была словно отлитой из пчелиного воска красавицей, слава о ее прелестях гремела на весь город. Сейчас на ягодицах прежней восковой красавицы имеются следы двух крупных пролежней, сочащихся кровью и испускающих отвратный запах, кожу и плоть ей перемалывают с настырностью, с которой Юй Гун горы двигал[19], серовато-белые вши. Заметим: женщина, которая к средним годам становится более очаровательной в сравнении с молодостью, напоминает драгоценный чайный лист, который при первой пробе горчит и вяжет, и потому того, чей язык и рот первым опробует его, ждет неудача, однако при последующих пробах удается прочувствовать душистость и насыщенность напитка. Восковая красавица определенно была из женщин этого рода, явно именно таким драгоценным чаем. Опробовавшим ее первым, подобно чаю, стал сдержанный в поведении молодой человек, которого отвратили от нее едкость и вязкость. И вновь заметьте: бывают мужчины из той породы, которая, будучи нацелена на урожай, никогда не окропит обильным потом вспахиваемую девственную почву. Мужчиной такого рода был руководитель одного из отделов городского управления труда. Фамилия у него была Ван, тело и черты квадратные, родом он, по слухам, был из провинции Шаньдун, недалеко от тех мест, откуда происходил «Черный вихрь» Ли Куй из благородных
