Айсак сбросил плащ и прыгнул за уткой. Закрутился на месте, размахивая руками и пуская пузыри.
– Помогите! Тону!
Чупав вытащил обалдевшего шаманёнка на берег, а я сплавал за уткой. Заодно выловил плававшую неподалёку стрелу.
– Спасибо, Немой! – сказал Джанибек.
Он быстро развёл костёр. Мы развесили одежду вокруг огня, а сами приплясывали рядом, ритмично постукивая зубами от холода.
– На кой чёрт ты в речку полез, если плавать не умеешь? – отчитывал я Айсака.
– Добыча не должна пропадать, – дрожа худым телом, ответил он. – А почему у вас речки такие глубокие? У нас в степи речки мелкие, по колено. Дно видно.
Уток мы выпотрошили, прямо вместе с перьями обмазали жирной глиной и закопали в горячую золу.
Примерно через час выкопали. Разбили окаменевшую от жара глиняную корку и сняли её вместе с прилипшими перьями. Под коркой оказалось розовое, истекающее желтоватым прозрачным жиром утиное мясо.
Ещё через полчаса я облизал жирные пальцы, счастливо вздохнул и нехотя поднялся с травы. Пора было строить плот.
Ну, а что? Да, мы решили доплыть до Старгорода на плоту. Речка Змеюка впадала в реку Ловать, а та текла прямиком в озеро Ильмень. А уж оттуда до Старгорода рукой подать.
– Пойдём за брёвнами, Чупав, – сказал я кузнецу.
Чупав обстоятельно обгрыз утиную косточку и молча поднялся.
Вдвоём мы свалили несколько сосен, толщиной с человеческую ногу. Очистили их от веток и разрубили на четырёхметровые брёвна. Можно было сделать плот и длиннее, но я опасался, что он будет застревать в крутых изгибах лесной реки.
Мы перетаскали брёвна к реке и скатили их с высокого берега. Брёвна с брызгами плюхнулись в воду.
Джанибек и Айсак ловили расплывающиеся брёвна.
Мы с Чупавом опять отправились в лес и вырубили три черёмуховые поперечины для плота. Кроме того, нарубили жердей для палубы, чтобы не сидеть в воде и кучу елового лапника. Это, чтобы жопе было мягче на твёрдых жердях.
Брёвна собрали в плот и туго притянули верёвкой к поперечинам. Поверх поперечин уложили жерди палубы и тоже привязали.
Я прищемил жердью палец и засунул его в рот, чтобы унять пульсирующую боль.
К тому времени, как мы закончили возиться с плотом, уже стемнело.
Ну, и хер ли делать? Придётся ночевать на берегу Змеюки. Не плыть же ночью вслепую по незнакомой реке.
Да и спешки особой, вроде, не было.
Я лежал у костра на колючем лапнике, глядел в темноту над вспыхивающими языками жаркого пламени и пил травяной чай из берестяной кружки, которую соорудил Чупав. Он снял с толстой берёзы большой пласт коры, согнул его в коробочку, а углы закрепил расщеплёнными сучками. Получилась симпатичная четырёхугольная миска – хоть ешь из неё, хоть чай пей.
Айсак рассказывал о своей жизни в стойбище хазарского хана. В его чёрных глазах крохотными точками сверкали отражения костра.
– У моего отца самая лучшая юрта. Из верблюжьего войлока. Тёплая! В юрте всегда горит огонь из самого лучшего навоза, высушенного на солнце. Отец и его четыре жены едят самую жирную конину. Иногда и детям достаётся. Только не каждый день.
Тут Айсак печально вздохнул.
Охеренный отец ему достался! Сам мясо жрёт, а детей голодом морит!
– А много у хана детей? – спросил я.
Айсак принялся считать, загибая пальцы на грязных ладошках.
– Восемь… нет, девять сыновей. И шесть дочек. И ещё маленький Тумран. Значит, десять сыновей.
Ну да! Такую ораву прокормить – не каждое ханство выдержит.
Айсак продолжал вспоминать.
– Утром выйдешь из юрты – а вокруг степь без конца и края. Небо над степью синее. А в степи – красные маки. И ещё ящерицы. Шустрые, бегают быстро. Но вкусные. И черепахи. Они маленькие, но тоже вкусные.
Ну и жратва у них в степи!
Я резко расхотел ехать в гости к хазарам.
– Расскажи про твою сестру, – попросил князь Всеволод.
– Про которую? У меня их шесть, – напомнил Айсак.
– Ну… – князь Всеволод растерялся, – про эту…
Он показал руками большие глаза и начал привычно показывать размер сисек, но я толкнул его локтем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Охерел что ли, пацана портить?!
– Расскажи про сестру, которая приходила недавно на нашу землю с отрядом хазар, – перевёл я Айсаку мучения князя.
– А, это Серах! Она ух какая!
Глаза шаманёнка снова восторженно загорелись.
– Серах! – повторил князь Всеволод, закатив глаза к ночному небу.
Ипать, сглазили его, что ли?
– Серах – настоящий воин! – продолжал Айсак. – Как она на коне скачет! Никто не угонится! А саблей может на скаку волка пополам разрубить! У нас в степи, знаешь, какие волки?! Поменьше ваших, но зато злющие!
Я проснулся от холода. Утро выдалось зябким, туманным. От дыхания в воздухе клубился белый пар. Но небо было ясным и обещало хороший день без дождя.
Джанибек уже седлал коней.
– Ну, что князь? – спросил меня Чупав. – Сам попробуешь, или я?
– Сам, – кивнул я. – Надо же тренироваться.
– Ну, давай! А я пока мешки соберу.
Скользя подошвами сапог по осыпающемуся песку, я спустился к реке. Она неторопливо текла, едва шевеля отмирающие широкие листья кувшинок. Большая рыба золотистой молнией сверкнула у самой поверхности и ушла в тёмную глубину.
Я опустился на корточки и хлопнул ладонью по воде. В тёмной толще возникла огромная жабья морда.
– Здорово, Немой! – пробулькала морда. – Свежей рыбы хочешь?
– Привет, Хлюпень! Слушай, дело есть! Мы сейчас на реке Змеюке. Помнишь, где вы хазар разбили?
– Помню, – квакнул Хлюпень. – У меня спина до сих пор чешется – семь стрел засадили, гады!
– Так ты попроси мазь у Потапыча. Сразу полегчает!
– Не надо, – махнул рукой Хлюпень. – Я лягушек прикладываю. Как приложу – так мне и легче. А ты чего хотел-то, Немой? Просто поболтать, или дело есть?
– Да. Слушай, Хлюпень! Пришли сюда пару водяников, пободрее, а! Нам в Старгород срочно надо, а с лошадьми беда. Мы тут плот построили, но своим ходом неделю добираться будем. Может, водяники нас того… подтолкнут?
– Неделю! – передразнил меня Хлюпень. – Да на таком плоту вы до ледостава бултыхаться будете!
Он насмешливо выпучил глаза. Ну, жаба и жаба!
– Так и вмёрзнете в лёд посреди Ильмень-озера. Отколупывай вас потом! Ладно, сейчас пришлю. Только, Немой! Упряжь им покрепче сделай. Они у меня парни молодые, резвые. Рванут сгоряча – и потеряют вас. Потом не досвищешься!
Минут через пять посреди реки с шумом вынырнули водяники. Да не двое, а четверо!
– Здравствуй, князь! – наперебой заквакали они.
– Не до хрена ли вас? – засомневался я. – Перевернёте плот на хрен.
– Не переживай, князь! Мы меняться будем. На перекладных домчим без отдыха! А в Ильмень-озере тамошние водяники помогут!
Сверху, с берега послышался отчаянный крик. Это орал Айсак.
– Лупоглазы! Спасайся, Немой! Они людей заживо жрут!
– Никого мы не жрём! – возмутились водяники.
– Чего ты орёшь? – укоризненно сказал я Айсаку. – Это мои подданные.
Он вылупился на меня.
– Серах рассказывала, что такие чудовища сожрали половину их отряда! Их стрелы не берут!
Водяники засмущались.
– Так это того… война. А так-то мы никого не трогаем.
– Иди сюда! – махнул я Айсаку. – Познакомишься!
Айсак открыл рот.
– Так ты у них главный? Князь?
– Ну да, – скромно кивнул я.
Айсак кубарем скатился вниз по берегу.
– Немой, а можно я с вами поеду?! Я никогда на такой штуке не плавал! А на лошадях мне остописдило уже!
– Надоело, – поправил я его.
– Да? А я слышал, как князь Всеволод говорил Джанибеку…
– Князь Всеволод ещё и не такое сказать может, – строго нахмурился я.
Ладно! В самом деле, возьму мальчишку с собой. А то Всеволод его расспросами про эту Серах достанет. Ещё сбежит пацан, чего доброго!
– Грузимся, Чупав! – сказал я.
