Вода снова полилась в мою беспомощно раскрытую пасть.
– Пей, Немой! – услышал я тихий шёпот. – Пей, пока дядя Барджиль спит.
Айсак сидел надо мной на корточках и выжимал мне в пасть мокрую тряпку. Я судорожно глотал воду, она лилась сквозь клыки и капала на землю. Мне было невыносимо жаль этих драгоценных капель.
Выжав тряпку досуха, Айсак сбегал куда-то и снова намочил её. И опять сидел рядом на корточках и осторожно выжимал воду мне в рот.
– Прости, Немой! Но я не мог сделать по-другому! Хазары – мой народ, а ты – мой враг. Я должен был вернуться домой с победой. Но ты не убил меня. Ты дал мне еды и спас, когда я тонул в реке. За это я буду тебя поить и кормить. И попрошу хана оставить тебе жизнь.
Слова звучали бессмысленно, словно ветер, который шуршал в траве. Они значили для меня куда меньше, чем капли воды, падавшие на язык.
Наконец, я напился.
Вокруг была ночь. Чернильная темнота пролилась на землю. Холодный ночной ветер шуршал сухой травой. Высоко в небе горели яркие-яркие звёзды.
– Я бы дал тебе еды, – сказал Айсак, – но дядя Барджиль заметит.
Пацан огорчённо шмыгнул носом.
– Когда дядя Барджиль в следующий раз подойдёт к тебе – лизни ему руку. И тогда он тебя покормит. Ладно? Тебе же не трудно, Немой?
Щас, бля!
Я закрыл глаза и сделал вид, что сплю.
Пацан ещё посидел рядом, снова шмыгнул носом и ушёл.
Смутные воспоминания медленно-медленно ворочались в моей голове.
Над самым ухом послышался шорох. Я быстро открыл глаза. Возле моего носа сидела мышь.
Жирная и наверняка очень вкусная мышь! В желудке у меня заурчало от голода.
Вытянув шею, я молниеносно щёлкнул зубами. Но мышь оказалась проворнее. Она отскочила в сторону и обиженно сказала:
– Совсем охренел, Немой?
Блядь, и эта туда же! Мышь, а тоже дразнится!
Я зарычал и оскалился, чтобы хоть напугать дерзкую тварь.
Мышь абсолютно не испугалась. Она уселась на траву и огорчённо покачала ушастой головой.
– Немой, ты вообще ничего не помнишь? Ну, давай, вспоминай! Я – Мыш.
Мышь так и произнесла это слово – с большой буквы, как имя.
– А ты – князь Добрыня Немой. Князь нечисти.
Мне некогда было размышлять над тем, что плетёт наглая мышь. Я был слишком занят – пытался освободить хотя бы одну лапу. Когда это не получилось, я снова щёлкнул с досады зубами.
– Совсем плохо дело, – печально заключила мышь.
Потом она легла передо мной на траву и принялась думать. Я тоже лежал и думал.
Не знаю, о чём размышляла мышь. А я пытался придумать способ её схватить. Но так ничего и не придумал.
Наконец, мышь поднялась с травы. Почесала лапой в своём мышином затылке и сказала:
– Скоро рассветёт. Барджиль проснётся. Придётся пробовать последнее средство. Если и это не поможет – тогда я ни хера не знаю, что делать.
С этими словами она разбежалась и прыгнула прямо на меня.
Даже через шкуру, в которую меня завернули, я чувствовал, как эта гадина бегает по мне. Мышь сновала туда-сюда, а я только беспомощно бесился от злости.
Охереть! Вообще котов не уважают! Хотя, за кой хер меня уважать? Лежу тут связанный, словно копчёное мясо. Надо же было так по-идиотски попасться! Дурак ты, Немой, правильно Сытин всегда говорил!
Сытин?
Кто это?
Злость словно вышибала из ноздрей остатки противного сладкого дыма, возвращая голове давно забытую ясность.
В памяти немедленно всплыл невысокий человек с насмешливым и твёрдым взглядом и щетинистым подбородком. Он был обут в высокие кожаные ботфорты. На боку висела шпага.
Человек покачал головой и весело сказал:
– Дурак ты, Немой! Послушай Мыша.
Да с какого хера я должен слушать какую-то мышь, которая бегает по мне, как чокнутая?! Чего ей вообще от меня надо?!
Мышь спрыгнула в траву перед моим носом и торопливо сказала:
– Я подгрыз верёвки. Если перекинешься – они лопнут. Постарайся перекинуться, Немой! Очень тебя прошу!
С этими словами мышь укусила меня прямо в кончик носа!
А-а-а, блядь!!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Как больно-то!
Я подпрыгнул от боли. В голове звонко щёлкнуло.
Остатки верёвок лопнули.
Я приземлился на четвереньки и заорал от боли, но тут же вскочил и сбросил с себя вонючую лошадиную шкуру.
Сквозь рассветный сумрак ко мне бежал высокий человек. Он растопырил длинные руки, словно собирался меня поймать.
Барджиль!
Ты охерел, что ли?!
Я увернулся от Барджиля, одним движением выхватил из-за спины меч и плашмя огрел его по голове. Шаман рухнул лицом в мокрую от росы траву.
Раздался испуганный крик. Неясная тень метнулась прочь от потухшего костра.
Но я в два прыжка догнал её и сбил с ног. Ухватил за шкирку и одной рукой потащил обратно к костру, в другой сжимая меч.
Нос невыносимо болел и распух.
Мыш, бля! Ну, какого хера так больно кусаться?!
Я подтащил Айсака к костру и швырнул на землю.
– Верёвка есть?
Айсак молча закивал. Говорить он не мог, зубы пацана громко стучали от страха.
– Доставай!
Он, не вставая, порылся в мешке. Достал свёрнутую верёвку и протянул мне.
Я снова схватил шаманёнка за шиворот. Подтащил к неподвижно лежащему Барджилю.
– Вяжи его! Руки ему вяжи и ноги!
Айсак принялся быстро связывать шамана.
– Сильнее затягивай! Изо всех сил!
Он молча пыхтел, трясясь всем телом.
Когда Айсак связал шамана, я отобрал у него остатки верёвки. Убрал меч. Заставил Айсака заложить руки за спину и хорошенько связал. Потом спутал верёвкой ноги. Помог опуститься на землю возле костра.
– Сиди здесь!
Снова вернулся к Барджилю и проверил, как Айсак его связал. Верёвка на ногах показалась мне слабоватой, и я её подтянул. Подумал, оторвал от плаща шамана лоскут и засунул ему в рот.
Хер их знает, этих заклинателей духов! Какие заклинания они используют?
Только после этого я позволил себе расслабиться. Ноги сразу задрожали, руки затряслись. Желудок трепыхнулся, подскочил к горлу, и меня вырвало горькой желчью.
Я опустился на траву рядом с дрожащим Айсаком и растерянно оглянулся.
– Мыш! Ты где? Я в порядке, не бойся!
Из-за сложенных в стороне сёдел выглянула озабоченная мордочка.
– Точно? Ты уверен, Немой? Знаешь, реальность не всегда такова, какой она кажется нам. Это же относится и к нашему психическому состоянию…
– Спасибо, Мыш! – перебил я философа. – Без тебя я бы пропал!
Мыш, наконец, выбрался из своей засады и подошёл ко мне.
Я подставил ему ладонь. Зверёк легко запрыгнул на неё.
– Спасибо, дружище! – повторил я.
А потом повернулся к Айсаку.
– Пожрать есть?
Глава 10: Степная река
Вид у Айсака был несчастный.
Я жадно жевал копчёное мясо и внимательно следил за ним.
Кстати, мясо этот гадёныш утащил из наших с Чупавом мешков. Охереть, ну конечно! Ведь доблестные хазары никогда не берут с собой припасы.
А на хера, если можно их просто списдить?!
За несколько суток пребывания в теле кота организм, похоже, сожрал все свои скудные накопления. Я ел так, словно целый год вообще не видел никакой еды. Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что неплохо бы перекинуться обратно в кота и поохотиться на местную степную живность.
Не, ну а что? Ящериц здесь полно. Сейчас они как раз лениво выползали из щелей, чтобы погреться на осеннем солнышке.
Да ну, на хрен, Немой! Ты только-только в себя пришёл. Побудь хоть немного вменяемым, пусть и голодным человеком.
Я силой заставил себя убрать остатки мяса в мешок. Кто его знает, сколько дней нам ещё придётся путешествовать по этим степям?
Тщательно облизал жирные пальцы и вдоволь напился воды из перетянутого тонкой верёвкой кожаного мешка. У воды был затхлый кисловатый привкус.
– Как вы это пьёте, бля?! – поморщился я. – Неужели нельзя было набрать на стоянке свежей воды?
