«О боже. Как он мог?! Вот уж на кого, на кого, а на отца-то Гренуя и не подумали бы». Еще и соседка, Линда Олбрайт, откуда она вообще тогда взялась? Все как по заказу произошло. Или приказу… Мне до сих пор кажется, что кто-то тогда сделал за нас всю работу. – Марк потер затылок, улыбнулся немного виновато. – Странная мысль, понимаю, но она имеет место быть, хотя бы в теории. В общем, знаешь, это между нами.
– Звучит фантастично.
– Ну и пусть, но никто не может отобрать у человека право размышлять так, как ему вздумается. – Видимо, Марк заметил мои нахмуренные брови и напряженный взгляд, потому что вдруг рассмеялся. – Ладно тебе, не напрягайся, всем нам стало легче оттого, что эти двуногие лежат вскрытыми в морге. Однако… я, пожалуй, кое-что проверю. Это не дает мне покоя с того самого мига, как мы обнаружили тело отца Гренуя.
– И что же? – Я постарался взять себя в руки и произнести вопрос как можно небрежнее.
– Да так, одно предположение. Не забивай голову. Лучше музыку пиши, а то, смотрю, лавры Пуаро до сих пор не дают тебе покоя. Слишком далеко ты зашел с Адамом Фоксом, глядишь, и еще что-нибудь выкинешь. Это ж надо было отдубасить бедного маленького школьника! Да так, чтобы он потом ходил и держался за подбородок несколько дней. Хорошо, что ты не коп, Домиан, иначе тебе бы здорово влетело.
Я предпочел не комментировать его выпад, демонстративно вздернул нос, мол, нечего читать мне нотации, и отвернулся. Марк насмешливо хмыкнул, быстро разделался с кофе и отправился обратно на работу.
* * *
Что же он хочет проверить? Что не дает ему покоя?
Мысли крутились в голове без остановки.
Неужели я оставил в церкви свои отпечатки? Вроде нет, отец Гренуй сам открыл мне дверь и пустил в келью. Что я трогал в ней руками? Ничего! Совершенно ничего… кроме книги «Старик и море» Хемингуэя, но ее я забрал с собой, она лежит на пианино. Кстати, да, это улика. Нужно от нее немедленно избавиться!
Я тут же вскочил с места и рванул в гостиную. Книжка обнаружилась именно там, где я ее оставил. Одевшись, я сходил и выбросил ее в мусорный бак. Сверху высыпал содержимое нашего мусорного пакета, чтобы она не валялась на виду. Кажется, у меня уже вовсю начала развиваться паранойя потому что я вдруг решил, что Марк может за мной следить. Так что, едва вернувшись домой, я сразу же вышел обратно, проверить, не прячется ли мой друг за углом, а убедившись, что там его нет, решил пройтись немного по улице и осмотреться, не припарковал ли он где-нибудь подальше свой автомобиль.
Но нет, ни Марка, ни его автомобиля я не обнаружил. Обыкновенная паранойя, и не более того! И вообще я чист, как страницы новоиспеченного блокнота.
…Целый день во мне то пробуждалась, то засыпала жажда. Жажда отнимать жизни убийц, маньяков, педофилов, насильников, в общем всех, ради кого следовало бы отменить смертную казнь.
Во мне говорил монстр, та темная сторона меня, которая была наделена нечеловеческой силой и могла бы наделать столько зла в этом мире, что от него бы остались одни руины и я.
Дьявол сладко пел мне, что нужно очистить сначала весь город, а затем страну и мир от преступников. Чтобы любое преступление было подобно смерти. Ты совершил тяжкий грех, тебя поймали, ты мертв! И тогда зла не будет в целом мире вообще, люди будут бояться делать хоть что-то плохое, зная, что после этого их ждет неминуемая кара. Дьявол нашептывал мне, чтобы я благородно защищал добро. Он полагал, что я глуп, думал, я совершенно не понимаю того, что он предлагает мне – бороться со злом, делая зло.
Самый главный враг для меня – мой внутренний голос. И я понимал это с каждым днем все больше и больше.
А спустя несколько дней в моей жизни появился он. Тот, из-за кого я, не задумываясь, выпустил бы своего дьявола наружу. Тот, кто должен был следующим отправиться в путешествие к моему учителю музыки и отцу Греную…
* * *
Как обычно, я сидел за фортепиано, записывал ноты новой мелодии и думал о том, что пора бы написать матери, сказать ей, что жив-здоров. Внезапно позвонил Марк и взбудораженным голосом попросил, чтобы я к обеду приехал в кафе возле его работы. Кафе любое, «только, чтобы там можно было спокойно курить и заказывать кофе одним щелчком пальцев». Ладно, не вопрос. К назначенному времени я выбрал подходящее для Марка заведение.
– О, совсем другое дело, Домиан, – констатировал он, войдя в двери и обозрев клубы дыма вокруг. Он присел рядом и немедленно достал сигарету, чтобы закурить.
– Все, как ты любишь, Марк, – развел я руками. – Что случилось? Зачем ты меня вызвал? Что за срочное дело?
Но даже если дело и было срочным, никакой торопливости в спокойных движениях Марка не чувствовалось. Он довольно вальяжно подозвал официанта.
– Один эспрессо, будьте добры. И лучше двойной, такой, чтобы я от земли, смешанной с кипятком, не отличил. Спасибо, дружище. – Марк улыбнулся, а затем повернулся ко мне и сказал уже серьезно: – Домми, у меня к тебе предложение. Не руки и сердца, не бойся.
В моих глазах застыл вопрос, а Марк тем временем курил сигарету и разглядывал меня.
– Ну?
– Помнишь, я говорил, что планирую взять отпуск? Так вот, отпуск мне не дали, но дали нечто похожее на отпуск. Командировку в один заштатный городишко, нужно помочь местной полиции в расследовании. Проезд, жилье и продукты – это все мне оплачивают. Отправили с напарником, Джереми, но он свалился с каким-то жутким гриппом. А выехать нужно срочно. И я тут подумал… давай-ка ты скатаешься со мной, Домиан.
– Я? Но я ведь не полицейский? Если только просто за компанию.
– Естественно, за компанию. Но это решит сразу две, нет, даже три проблемы.
– И какие же? – осторожно спросил я. Иногда я терялся, не понимал, шутит Марк или не шутит и что вообще у него на уме.
– Во-первых, ты будешь со мной, а не останешься один в пустой квартире.
– О-о-о… – Я демонстративно закатил глаза. Ну да, раньше у меня были проблемы с депрессией и всякими подобными штуками, но все давно в прошлом. Что я Марку и высказал, присовокупив толику недовольства: – У тебя какой-то синдром няньки! Нет возможности присматривать за Элизабет, значит, нужно пасти меня, так?
Мой друг негромко засмеялся:
– Что-то в этом
