на переменах бегали школьники, курил сигарету и смотрел на меня, скаля желтые зубы. – Документы есть? А то вчера ребятам звонил какой-то…
Вокруг нас было ни души. Школа и так находилась в богом забытом месте, а уж за этой каменной коробкой, похоже, и вовсе когда-то случился Армагеддон – и все человечество вымерло.
– А теперь слушай меня внимательно! – Я изо всех сил цапнул его за куртку у горла и поднял над землей.
Этот отморозок-карлик напоминал моего бывшего одноклассника, знаменитого Онуха, только был более мерзок и, готов поспорить, никогда не комплексовал по поводу своего роста.
– Если ты сегодня не пойдешь в полицию с чистосердечным признанием, в скором времени проснешься в гробу в компании червяков. Заколочу тебя сверху гвоздями и закопаю в пятиметровую яму. Даже кроты не услышат!
– А-а… ПОМОГИТЕ!!!
«Не, это не вариант», – подумал я, когда увидел, как Адам Фокс выходит из школы посреди урока и топает за ветхую котельную.
Так, как я сейчас себе представил, я поступить не могу. Будет очень глупо. Если меня поймает полиция, а она меня обязательно возьмет, то какое-то время придется провести в тюремной камере, а мои отпечатки и группу крови попадут в базу.
Нет, не пойдет!
Поэтому я решил сделать иначе… и пошел к Адаму Фоксу:
– Сигареты не найдется?
– Допустим, найдется. А ты кто? Я тебя здесь ни разу не видел.
– Майкл. Будем знакомы. – Я протянул ему руку. – Новый учитель физкультуры, приехал по рекомендации в вашу школу.
– Учитель физкультуры просит у ученика сигареты? Нет, конечно, не мое дело, но… А что с мистером Гаем? Я его сегодня видел в школе.
– Ему придется уехать из города по личным делам на несколько недель. Мне поручено его заменить. Сейчас иду к вашему директору. Покурить вот решил напоследок.
– Ничего, что я здесь… тоже курю? – Адам протянул мне пачку. – То-то я смотрю, вы такой молодой, думал, может, бывший выпускник.
Черт, можно же было представиться бывшим выпускником – и никаких лишних вопросов.
– Мне все равно, куришь ты или нет, главное, чтобы не был слабаком.
– А это круто сказано, мистер…
– Коллинс.
– Да, мистер Коллинс.
– Ты из какого класса, кстати?
– Выпускного. Мне всего год учиться осталось.
– Куда дальше планируешь?
– В школу полиции. Хочу быть копом.
– Ты серьезно?
Я удивился, но, надеюсь, не выдал своего крайнего изумления.
– Ага. Я рос на улице среди грязи. Хочу отмыться и стать другим человеком.
– Странно, что ты заговорил о полиции. – Я сделал затяжку, выпуская дым чуть в сторону от его лица. – Когда я подходил к школе, ко мне пристал мужчина лет тридцати, наверное. Представился Дунаем Бахом, сказал, что ищет некоего Адама Фокса.
После этих слов зрачки подростка ощутимо расширились, и он уставился на меня как на смерть. Но я даже не подал виду, что что-то подозреваю.
– Я ответил, что пока никого здесь не знаю, приехал из другой школы на место…
– Погодите, что он еще говорил?
– Ну, спросил про этого Адама, сказал, что расследует какое-то дело, связанное с ним.
– Вот сволочь! – Он со злостью швырнул сигарету под ноги.
– Кто сволочь?
– Этот тип. Он вчера обзванивал всех моих одноклассников, представлялся копом. Даже ко мне домой приходил и моего деда доставал. Ветерана войны, между прочим. Мой дед слабый уже, мистер Коллинс, еле на ногах стоит, а он его все допрашивал. Гнусный ублюдок… Откуда он взялся?
– Так это ты Адам Фокс? – Я постарался удивиться как можно натуральнее. Хоть бы только не переиграть…
– Ну да, я.
– Так чего он беспокоил твоего больного дедушку, если не секрет?
– Ай, не спрашивайте, мать одного придурка-одноклассника ходит и на весь город воняет, что я выстрелил в лицо ее сыночку. Там у этого типа пол-лица нет, кто-то хорошо постарался, а он на меня все валит. Ну ничего, я им…
Затем он взял себя в руки, и разговор тут же стал менее открытым и более сдержанным.
– Длинная история, мистер. Факт в том, что меня пытаются сделать козлом отпущения. Этого Райана полшколы терпеть не может, он воняет. В прямом смысле слова! А еще он слабак – вырастила мать у себя под юбкой дочь с яйцами… простите за выражение. А теперь это недоразумение ходит по миру и вечно жалуется на жизнь. Фу-у.
– Но почему они думают, что это сделал ты? Ведь тот, кто стрелял, должен был оставить отпечатки на пистолете. Полиция проверила бы, и вуаля.
Мой диктофон на телефоне все записывал. Все! Каждое слово!
– Вроде они не нашли этот пистолет.
– Понятно. Нет улики – нет вины.
Честно сказать, я еле сдерживал себя, чтобы не ударить в лицо этого безмозглого кретина с тыквой вместо головы. Еще хуже, я захотел его убить… Чтобы такая безнаказанная мразь не топтала землю и не позволяла себе выходить за рамки дозволенного. Плевать я хотел на его трудное детство. Человек либо остается человеком, либо становится ублюдком. В этом ублюдке не было ничего человеческого. Даже несмотря на то что ему всего шестнадцать. В двадцать он совершит убийство, и его посадят в тюрьму. В тридцать выйдет, убьет еще больше людей и будет жить в бегах.
– Я не стрелял в этого гуманоида, клянусь вам. Мы всем классом на барбекю выбрались. Меня, по ходу, кто-то из одноклассников подставил. Один из них подсыпал снотворное в виски, усыпил всех, сам сделал глоток и выплюнул. Мы все тогда уснули… Не знаю, кто это сделал, но это был не я. Кто не спал – тот и стрелял в Райана. Вот и все. Не я точно.
Я развел руками:
– Ну, чего только на свете не бывает. История, конечно, неприятная… А что с пистолетом тогда? Откуда он вообще взялся и, самое главное, куда исчез?
– Не знаю. Ни того ни другого. Вообще в глаза его никогда не видел.
Я хмыкнул – со стороны это должно было выглядеть как задумчивость или растерянность, но на деле многозначительное «хм» относилось совсем к другому. Утром мне написал Райан, сообщил, что пистолет был сегодня у Адама с собой. А затем он, видимо, куда-то его спрятал, так как уже на плавании в его вещах Райан ничего не обнаружил. Пацан предположил, что Адам мог отнести его в котельную, куда он постоянно бегает по нескольку раз на день.
Покачав головой, я сказал:
– Ясно. Береги себя, а то этот Бах сказал, что вызвал подкрепление, вернется с полицейскими и будет обыскивать каждый метр школы в поисках пистолета. Видимо, того самого.
Сам
