использовали... — ответил Лоуренс как самый здравомыслящий, он припомнил заклинание: —
«Экспектус Патронум»*. — Что? И у них получилось? — ошарашенно посмотрел профессор на детей. — Удивительно! Я Ремус Люпин, новый профессор ЗОТИ, — представился мужчина, выкладывая на стол горсть шоколадок. — Помогает прийти в чувство.
— Спасибо, я Лоуренс Харпер, а это Мэрибелл Ричардсон, Том Ригель и Джинни Уизли.
— Уизли? Джиневра так выросла, я видел вас на колдофото, но в жизни! — восхитился мужчина. — Помню тебя совсем крошкой, — ностальгически протянул мужчина, печально улыбнувшись.
— Я не была кро-ошкой! Мама говорила, что я была тыквой! — с важным видом произнесла Джинни, но ее язык совсем не ворочался, и из-за слабости это выглядело очень нелепо.
— Тыквой? Серьезно, Джиинни? Ты считаешь это поводом для гордости? — вяло встрял Том.
— А что не так с ты-ыквами? Они вкусные, и из них можно приготовить все, что угодно, — встала Джинни на защиту тыкв.
— Пф, Джинни, если тебя приготовить, то это уже каннибализм, — важно заявил Том с кривой улыбкой.
Наблюдая за этим глупым диалогом, Мэри рассмеялась.
— Все в порядке, скоро они восстановятся, и этот эффект пройдет, — сквозь смех выдал профессор Люпин. — Мы скоро будем подъезжать, готовьтесь, — сказал он, посмотрев на старенькие часы.
— А мой бра-атья? — всё ещё растягивая гласные и проглатывая звуки, спросила Джинни.
— О! С ними всё хорошо, Фред и Джордж уже успели превратить свое купе в болото.
— А-а-а, понятно, — протянула Джинни, обратно сползая на спинку дивана. — До свидания.
— До свидания, дети.
***
Прошло уже две недели, и ученики окончательно влились в учебный процесс, свыкнувшись с новыми обстоятельствами. Близнецы, как и грозились, стали продавать всякую ерунду под эгидой защиты от дементоров.
— Почему ты продолжаешь следовать за мной?! Что я тебе сделала или нет?! Что я сделала этому миру, что он ТАК меня наказывает?! — провыла от безысходности Джинни, прижав ладони к лицу.
— Мне нравится быть рядом, — пожал он плечами. — С тобой не бывает скучно, даже если ты молча читаешь.
— Я не знала, что этот журнал имел такие возможности! — воскликнула Джинни, покраснев ушами от смущения, припомнив случай, на который намекал Реддл.
В тот раз, свернувшись в удобной позе на диване, она грызла яблоко и читала журнал. Реддл чернильной кляксой маячил поблизости, но она старалась не обращать на него внимания. В журнале под флаконом духов с названием «Мятная лягушка» красовалась надпись «Потри меня», и она решила, что это та штука с запахом, но вместо запаха ей в лоб прилетел маленький флакончик с духами... Это был момент позора. Реддл от смеха чуть не свалился с лестницы, и хорошо еще, что близнецы ушли повидаться с друзьями.
Том рассмеялся, чем еще сильнее разозлил Джинни, и она, резко развернувшись, хлестнула его по лицу волосами, разумеется, не случайно. Реддл потёр щеку, не скрывая своей ухмылки.
— Если продолжишь вести себя так самоуверенно и нагло, то директор Дамблдор всё поймёт, — бросила Джинни, не глядя на него.
— Возможно, ты права, но я не собираюсь сутулиться и мямлить.
— Хотя бы сотри эту раздражающую ухмылку, для начала она не соответствует характеру Тома Ригеля.
Реддл пренебрежительно фыркнул на это: — Дамблдор никогда не догадается об этом, ведь я всегда с тобой, гриффиндоркой и... — он замолк, но Джинни мысленно закончила: «Предательницей крови» — это подразумевал он. Джинни окинула его взглядом, полным отвращения.
Конечно, вот и настоящая причина, по которой он прилип к ней как банный лист! Он пользуется ей как щитом от подозрений директора, распекала она себя за малейшую надежду на искренность со стороны этого... гада.
Следующий урок у неё был по травологии. Её ждали мандрагоры, о которых Джинни успела уже в полной мере почитать как в школьном учебнике, так и в дополнительной литературе, как ингредиент для зелий или как отдельно рассматриваемое растение. Джинни знала о них столько, что могла бы без труда вырастить пару штук самостоятельно! Поэтому на урок она шла, приосанившись и гордо выпятив грудь, как павлины в Малфоевском саду, которыми так часто хвастался Драко своим друзьям. Слизеринцы такие болтуны.
Урок должен был проходить в пятой теплице. До этого Джинни там никогда не была, и это обещало стать её первым разом. Если говорить начистоту, то с растениями на практике Джинни не очень-то и ладила, как стало ясно ещё с первого курса, когда ядовитые тентакулы сделали её своей целью и каждый раз пытались сжевать то её мантию, то её волосы.
Но с мандрагорами этого точно не произойдёт! Так она, по крайней мере, считала...
После объяснения второкурсники получили своё задание — пересадить мандрагоры, и Джинни со всей серьёзностью приступила к этому.
Мэрибелл брезгливо пыталась выдернуть мандрагору, и со сморщенным лицом она делала это на расстоянии полностью вытянутых перед собой рук. Лоуренс же, наоборот, очень нежно и бережно обращался с каждым, словно уродливые человекоподобные корешки были настоящими младенцами. Его действия всё время нахваливала профессор, она ворковала вокруг него, приводя в пример, чем раздражала Реддла. Тот выполнял всё чётко и правильно, но на фоне Харпера он не казался особенным.
— Что такое, ты не в настроении? — Джинни незаметно толкнула его бедром и хихикнула, когда Том, уже не церемонясь, запихивал мандрагору в горшок.
Он поднял на неё свой пристальный взгляд и посмотрел так, словно мог прожечь в ней дыру. Джинни даже стало интересно, сколько раз он открутил ей голову в своих фантазиях.
— Ха-ха, очень смешно, Джинни, — хмуро отозвался Том.
— Мне очень, — протянула она с улыбкой.
Джинни и Том долго ещё обменивались колкостями, и, учитывая наличие защитных наушников на ушах, их пикировки выглядели со стороны забавно. За то, что они кричат громче мандрагор, с них обоих сняли по пять баллов! И Джинни уверена, что в этом виноват больше Реддл, чем она!
Определённо, во всём виноват всегда именно он.
***
Тем же днём поздно вечером Джинни залезла в шкаф и вспомнила о небольшом тайнике, который нашла в нём. Дневник лежал в шкафу под защитными чарами от воровства... Он был в безопасности, и это хорошо, но когда Джинни прочитала его, она поняла, что упустила кое-что очень-очень важное! Короста — это Питер Петтигрю, с которым её брат делил кровать, ванную и
