Он щелкнул языком и, поторопив коня, немного оторвался от колонны. Макрон какое-то время смотрел ему вслед, потом вполголоса спросил у Катона:
— Ну и что ты о нем думаешь?
— Не знаю. Если он и впрямь хорошо знает местность, то понятно, почему Флориан пользуется его услугами. Но что-то в нем не так.
— Что?
— Трудно сказать… — Катон покачал головой. — Не могу доверять человеку, на долгие годы отказавшемуся от семьи и друзей. Интересный тип.
— Интересный? — Макрон покачал головой. — Скорее безумный. Может, он просто перегрелся на солнышке в пустыне.
Колонна всадников достигла Кумрана — небольшого селения ессеев. Солнце садилось за спинами всадников, на землю легли длинные изломанные тени. Кумран оказался крохотной деревушкой с хижинами вдоль пыльных улиц. Жители сдержанно отвечали на приветствия Симеона, ведущего колонну через деревню к небольшому форту, построенному на невысоком холме в миле позади Кумрана. За фортом простиралось Мертвое море; на западе, в багровом сиянии заходящего солнца, огненно и грозно высились горы. Форт был всего лишь укрепленным сигнальным постом: над главной башней струился тонкий хвост дыма от жаровни, где непрерывно поддерживался огонь. Форт охранялся полуцентурией фракийской вспомогательной когорты под командованием пожилого оптиона, который тепло приветствовал гостей, когда отряд вошел в ворота.
— Приятно видеть новые лица, командир, — улыбнулся оптион, когда Макрон, спешившись, ответил на салют. — Уже месяц не видел римлянина.
Макрон с зевком потянулся и с чувством поскреб ягодицы, восстанавливая кровообращение после целого дня в седле. Мышцы болели, Макрон провонял потом и покрылся пылью.
— Мне нужно помыться. Как я понимаю, бани тут нет.
— Нет, командир.
— А в Кумране?
— Там есть, командир. Но нам не разрешается пользоваться их банями.
— Это почему? — раздраженно спросил Макрон. — Я хорошо заплачу им.
— Это ессеи, командир. Они вполне дружелюбны, но не желают разделять с нами ни еды, ни удобств — чтобы мы ничего не осквернили.
— Да что за проклятая земля! — взорвался Макрон. — Что, у всех мозги от солнца сварились? Что за ессеи? Еще одна проклятая секта?
— Прошу прощения, командир. — Оптион пожал плечами. — Так обстоят дела. У моих людей строгий приказ — ни в коем случае не оскорблять ессеев.
— Тогда ладно. Устрой наших людей и накорми их. Я хочу поплавать.
— Плавать, командир?
— Да. В море. — Макрон заметил удивление на лице оптиона и раздраженно воскликнул: — Только не говори, что наши милые ессеи откажутся разделить со мной целое проклятое море!
— Нет, командир. Дело не в этом…
— Позаботься о людях и лошадях, — прервал его Макрон и повернулся к Катону: — Ты идешь?
— Обязательно, — улыбнулся тот. — Ни за что не пропущу.
Уголком глаза Макрон заметил, что его друг обменялся понимающим взглядом с Симеоном и резко повернулся.
— Что еще?
Катон с невинным видом ответил:
— Ничего. Пойдем купаться.
Два центуриона сняли доспехи и, оставшись в туниках и сапогах, спустились по каменистому склону к берегу. Пройдя немного в сторону, они обнаружили широкий галечный пляж и, раздевшись, сложили одежду, пояса и кинжалы на валуне. Макрон устало добрел до воды и пошел дальше, сопровождаемый любопытным взглядом приятеля. Погрузившись по пояс, Макрон поднял руки и потер пальцы друг о друга.
— Странно… как будто масло. — Центурион посмотрел на пальцы, понюхал и лизнул. В тот же момент его лицо исказила гримаса. — Фу!
— Что такое?
— Вода. На вкус ужасная. Слишком соленая.
— Тогда не пей, — посоветовал Катон. — Просто плыви.
— Для такого плохого пловца ты что-то слишком рвешься в воду.
Катон засмеялся.
— Сейчас поймешь.
Макрон слишком устал, чтобы продолжать разгадывать намеки Катона, и отвернулся. Вытянув руки, он бросился в ласково набегавшие волны моря, однако вместо того, чтобы погрузиться под воду, всплыл, как пробка. Едва он попытался сделать гребок, ноги словно выскочили из воды.
— Да что за проклятье?
Катон захохотал и направился к другу. Еще не зайдя по плечи, он ощутил, как вода выталкивает его. Чувство было очень странное, и Катон восторженно улыбнулся. Макрон все еще барахтался, пытаясь отплыть хоть на несколько гребков от берега.
— Смешно. — Макрон сдался и перевернулся на спину. Без усилий лежа на спине, он посмотрел на Катона: — Значит, поэтому море и называют чудом природы.
Катон погрузился в воду и задрал вверх ноги.
— Правда, странно?
Справившись с удивлением, Макрон согласился, что ощущения и в самом деле приятные, и какое-то время экспериментировал, поворачиваясь в воде; оказалось, что лучше всего лежать на спине и грести руками, как веслами. Катон последовал его примеру, ухая, как мальчишка.
Они так громко плескались, что слишком поздно услышали предупреждающие крики со стены форта. Раздался стук копыт, отдаленный хруст гальки. Катон вывернул шею и увидел пятерых всадников, скачущих по тропинке вдоль берега Мертвого моря.
— Макрон! Вылезай!
— А?
Катон указал на всадников — до них оставалось меньше трехсот шагов. Центурионы бешено подгребли к берегу и, почувствовав под ногами дно, выскочили из воды. Всадники приближались, сверкая обнаженными клинками. У приятелей не осталось времени возвращаться к кинжалам.
— Плевать на одежду! К форту!
Они стремительно побежали по камням, морщась, когда острые края впивались в ступни. Достигнув тропинки, центурионы припустили по ней и начали подниматься к воротам. Часовой что-то прокричал вниз, во двор; через несколько мгновений два солдата выскочили из форта, бросили взгляд на приближающихся всадников и устремились вниз по склону, навстречу офицерам. Катон рискнул оглянуться на тропинку и ужаснулся, увидев всадников в ста шагах позади — те мчались, пригнувшись к гривам лошадей, и понукали их, взяв мечи на изготовку. Катон понял, что их с Макроном настигнут прежде, чем они доберутся до форта, и задолго до того, как до них добежит первый солдат.
— Беги! — проорал Макрон, взбираясь рядом по склону. — Эти твари уже близко.
Катон несся, втянув голову в плечи, словно это могло спасти его от меча преследователей. Он почти не замечал боли в израненных ступнях, не отрывая глаз от ворот, и бежал изо всех сил. Топот копыт за спиной оглушал, и в последний момент Катон рискнул бросить взгляд через плечо.
— Проклятье! — заорал он, когда фигура первого всадника выросла над ним.
Взметнулся меч, готовый нанести смертельный удар. Катон увидел торжествующий огонек в черных глазах всадника и зубы, оскаленные в беспощадной улыбке. Центурион споткнулся и больно покатился на землю. Инстинктивно он повернулся и поднял руку. Бандит остался на месте, но в глазах его застыло удивление. Из груди торчало древко стрелы. Меч выскользнул из руки всадника и звякнул о землю рядом с Катоном. Потом бандит сполз с коня и с глухим стуком рухнул на камни. От удара воздух с хрипом вырвался из его легких. Катон подхватил оружие и поднялся в боевую стойку. Следующий всадник возник рядом, обогнув лошадь, оставшуюся без седока. Макрон замер в нескольких шагах от друга.
