Читаем без скачивания Танки на Москву - Евгений Лукин

Лишь раз, когда со стороны села послышался шум, боевики вылезли наружу. Сергей подался за ними — выяснить, кто да что, но ему пригрозили стволом: «Сиди!». Старый трактор с прицепом протарахтел мимо, оставив в воздухе душистый след прелого сена, коровьего навоза. Сердце защемило: где ты, родная Рязанщина, — яблоневые сады, зеленые пастбища, розовое молоко? «Мирная жизнь всюду пахнет одинаково, — рассудил Сергей. — И чего развоевались? Не живется людям».

3

«Где люди? — озирался Турин. — Почему никого нет? Куда делся водитель? Неужели убили?»

За спиной что-то зашуршало. Он резко обернулся — на обочине, почесываясь в лохмотьях, стоял доходяга. «Наверно, так выглядит смерть, — мелькнула мысль. — Выкупил косую да еще три километра тащил на себе».

— Ты пока отдохни, а я схожу на разведку. — Турин решительно направился к блокпосту.

— А-а, — услышал тихий стон. — А-а!

Доходяга жалобно покачивался на полусогнутых конечностях, явно не желая расставаться. Турин убыстрил шаг, но замогильный голос не отдалялся, а только предательски усиливался.

Из кустарника выскочили фигуры с автоматами наперевес. Присмотревшись, капитан узнал угрюмых бородачей, которых видел часа три назад. И сразу как будто опомнился: «Это же Хлебов кричал!».

Прапорщик сидел на траве, бессильно уткнувшись в колени. Капитан подбежал, потряс за плечо:

— Лешенька, дошли, Лешенька!

Поднял онемевшего Хлебова, понес на руках к блокпосту.

Джип вороной масти остановился на повороте, когда Турин пытался прикурить — мокрые пальцы дрожали, и горящая спичка никак не могла встретиться с сигаретой. Наконец дыхание наполнилось живительным дымом. Горькие табачные крошки прилипли к губам. Жизнь вернулась на землю.

Капитан постучал по затемненному окну джипа. Окно лениво приоткрылось. В проеме нарисовалась картинная улыбочка:

— O'kay?

— Окей! — сплюнул табачные крошки Турин. — Поехали.

Боярышник — ягода смерти

1

Его зарыли в низине, на берегу небольшой речки, затерявшейся в предгорьях. Зарыли наспех, неглубоко, забросав сверху дерном. Для большей скрытности пару раз проехались бронетранспортером — сравняли бугорок. Напоследок майор, выгнув длинную шею, бросил взгляд на низину, где притаилась могила:

— Ну вот, одним бандитом стало меньше!

Его звали Ахмадом. Он был школьным учителем. До войны преподавал географию Союза, а потом, когда союзную карту разорвали в клочья, взял в руки оружие и, как положено мужчине, встал на защиту родного клочка земли. Чечня бурлила — повсюду бродили шайки грабителей. Ахмада выбрали комендантом села, и школа превратилась в штаб.

Он командовал местным отрядом самообороны. Конечно, встать под ружье мог любой сельчанин — в каждом доме была припрятана какая-никакая берданка. Но Ахмад посчитал, что для охраны села пока хватит и двух десятков бойцов — сражаться с российской армией он не собирался. Его решение одобрили и старейшины: сюда, на вершины Кавказа, нисходили пророки, а святые места негоже обагрять кровью…

В тот день Ахмад выехал в районный центр, откуда приходили тревожные вести о боевых стычках в горах. Неизвестные в масках остановили его машину у леса. Они были в обычных камуфляжах. И лишь русская речь выдавала их принадлежность. Ахмада выволокли из машины, заломили руки за спину, потащили сквозь цветущие заросли боярышника. В низине, укрытой за кустами, допросили, пытаясь выяснить, где попрятались боевики, оставшиеся в живых после недавнего боя. Ахмад ответил, что знает только, куда делись мертвые — на кладбище, под высокими стелами, над которыми развевается черный флаг с полумесяцем.

— Над тобой не будет ни флага, ни полумесяца! — пообещал майор.

Ахмада заставили вырыть могилу, выстрелом в затылок уложили наземь, второпях закопали и скрылись. Вечерний туман, поднявшийся над речкой, окутал мрачную низину.

Эта речка издавна считалась гибельной — местные жители обходили ее стороной. Зато на берег частенько забегали одичавшие собаки. Они обнаружили захоронение, разворошили дерн и выгрызли размозженную голову, не тронув смердящую плоть…

Весть об исчезновении Ахмада разнеслась по селу. Возле штаба собрались односельчане — судили-рядили, куда пропал комендант. Никто не предполагал, что он может быть убит: у Ахмада не было кровников, он никому не причинил зла. Зато непоправимое зло нанесли русские — их самолеты не раз бомбили село, спалив треть дворов. Все единогласно решили, что именно они захватили ни в чем не повинного человека. На поиски старшего брата отправился Муса.

Районная комендатура располагалась в двухэтажном здании, окрашенном унылой охрой. Окна были завалены мешками с песком, между которыми зияли амбразуры. На крыше скучал пулеметчик, изредка поглядывая на крыльцо, где распростерлась старуха. Та громко причитала, царапая ногтями бетонные ступеньки:

— Клянусь Аллахом, мой сын не виноват — отпустите!

На ступеньках покуривал дежурный офицер, не обращая внимания на плачущую старуху, — вчера ее драгоценное чадо попыталось взорвать комендатуру, подогнав грузовик с боеприпасами. Взрыв удалось предотвратить, а злополучного шахида задержать.

Муса поинтересовался, нет ли среди узников Ахмада? Офицер просверлил стальным взглядом подошедшего чеченца: «Еще один ходатай?». Кивнул на старуху:

— Ахмада нет, зато есть Салман.

И в сердцах прикрикнул на плакальщицу:

— Замолчи, египетская сила!

Муса вернулся в село ни с чем. «Вададай, — упрекнула его мать, — такой джигит, а брата выручить не смог!» Он промолчал, но в душе понимал ее бесспорную правоту: помочь, кроме него, некому.

Однажды вечером в дом зашел Макшерип. Муса уже собирался спать, пристраивая в изголовье оружие:

— Чего тебе?

— Поговорить надо.

Они вышли во двор. Было прохладно. На темном небе мигающая звезда медленно текла к закату — над горами пролетал вертолет.

— Я вот что подумал… — Макшерип неспешно подбирал нужные слова. — Без хорошего выкупа Ахмада не освободить.

— Мой кошелек пуст.

— Зачем деньги? Возьмем заложников — тогда русские из-под земли достанут твоего брата и обменяют.

— Это так, но где взять заложников? Мы же не разбойники.

В вышине раздался легкий хлопок — вертолет подбитой птицей скользнул вниз. Яркая вспышка осветила горный зубец, а чуть позже прогремел взрыв. Муса с каменным лицом наблюдал за крушением:

— Передай людям — завтра утром поедем туда, посмотрим, что произошло.

2

Неяркое осеннее солнце ворочалось в облаках. Утренняя дымка тянулась к придорожным кустам. За окном мелькали невзрачные чеченские проселки. Неожиданно свернув с дороги, машина углубилась в лес, пробиваясь сквозь заросли боярышника — блестящие капли посыпались на капот.

Изменение маршрута встревожило капитана Турина, но докучать водителю он не стал — Муса и так многое рассказал за время поездки:

— Мы поехали в горы искать разбившийся вертолет. Когда нашли, там были мужчина и женщина. Женщину звали Вера Земцова. По документам — медсестра. У мужчины никаких документов не было — сгорели в вертолете. Его звали Борис Глебов, старший лейтенант. Мы забрали их с собой. Теперь они живут в нашем селе. Женщина лечит, мужчина работает в огороде.

Капитан нащупал в нагрудном кармане картонную иконку, которую обнаружил на месте крушения вертолета. Слава Богу, что его друзья живы. Попадись они к настоящим боевикам — не сдобровать. Сейчас главное — успешно завершить дело: обменять их на коменданта села. Этот комендант пропал еще весной, и с тех пор о нем ни слуху, ни духу. Муса сказал, что его захватили в плен военные.

Турин оглянулся. Следом, переваливаясь с боку на бок, ехал грузовик, в котором находился майор Черепанов. Доставить пленного на обмен было его заботой. Они познакомились перед самой поездкой, и тот, заметив обеспокоенность капитана, попросил не волноваться:

— Комендант будет нас дожидаться хоть вечность.

— Зато у меня нет времени!

— А вечность — это не время, — загадочно улыбнулся Черепанов. — Вечность — это место.

Улыбка не понравилась Турину. Было в ней что-то недоброе. Вот и сейчас, когда он обернулся, майор изобразил веселый оскал и поднял кверху большой палец: «Все идет хорошо!».

Остановились на берегу небольшой речки. Из камышей выпорхнул утиный выводок, напуганный вторжением. Птицы пронеслись мимо — стремительные, сильные, готовые к перелету в дальнюю страну. Черепанов уверенно прошелся по низине, будто хаживал сюда не раз. Ковырнул ногой комья:

— Здесь!

Муса приблизился к указанному месту — в развороченной земле белели остатки черепа. Он присел на корточки, откинул дерн. Показался истрепанный воротник рубашки, лацканы знакомого пиджака — это была одежда Ахмада.