Читаем без скачивания Танки на Москву - Евгений Лукин

— Виктория!

Тишина опустилась на перекресток. Турин с наслаждением закурил. Повеселевший Глебов потрепал товарища по плечу. Они двинулись к гарнизону. Над дорогой всходила луна. У блокпоста мертвым железом блестел бронетранспортер. Укрывшийся за ним солдатик проводил офицеров печальным взглядом. Его ждала долгая ночь, полная неожиданностей. Да мало ли что могло случиться в эту ночь при луне на чужой стороне…

Святой Пантелеймон

1

Светало. Небесная высота наполнялась тихим сиянием, становилась сквозной, беспредельной. Лучезарный свет попеременно зажигал горные зубцы, розовым оползнем скользил вниз, в темные ущелья. На противоположном склоне застыл полумрак. Его наискосок пересекали бледные огоньки, приближаясь к месту вчерашнего крушения.

Вертолет разбился в сумерках. Перед вылетом балагуристый летчик, постучав кулаком по борту, напророчил: «Ну что, провентилируем напоследок небушко, старичок?». Закоптелый вертолет, трудившийся еще на боевых афганских маршрутах, действительно выглядел развалюхой — черная краска, которой когда-то замазали опознавательные знаки, обветшала и шелушилась.

Это был последний рейс на Владикавказ, и потому желающих улететь оказалось с избытком. Среди пассажиров преобладали молодые офицеры, с нескрываемой радостью покидавшие мятежную Чечню. Две санитарки сопровождали раненого — он неподвижно лежал на носилках в хвостовой части, забывшись тяжелым сном.

Старший лейтенант Глебов прибыл на взлетную площадку с опозданием.

— Где ты пропадаешь? — упрекнула его Верочка, истомившись ожиданием. — Видишь, яблоку негде упасть.

— Ничего, ничего, — успокоил летчик, протискиваясь к штурвалу. — Места на небушке всем хватит. Правда, старичок?

Вертолет ответил согласным рокотом турбин. Через минуту взлетели, оставив в надвигающейся темноте зловещие пожары Грозного. На небесах и впрямь было как-то светлее и спокойнее. По салону разнесся водочный запах — нетерпеливые офицеры распечатали бутылку крепкого воинского братства. Захмелев, они пытались перекричать вертолетный грохот, безудержно хохотали.

В другой раз Глебов и сам повеселился бы от души, но сегодня пьяная сутолока раздражала. Видимо, почувствовав это, Верочка обняла его, поцеловала в небритую щеку:

— Все будет хорошо…

Они познакомились в госпитале. Глебов пришел навестить капитана Турина — того слегка зацепило осколком, когда под огнем выходил из окружения. Он быстро шел на поправку и уже владел поврежденной рукой, задумчиво перебирая гитарные струны печали:

Давайте не встречаться на войне,Ни под броней гореть, ни на броне,Ни под землей лежать, ни на земле,Давайте не встречаться на войне…

Слушателей было двое: десантник, здоровенный детина, едва умещавшийся на больничной койке, и безусый солдатик, который на деле оказался молодой женщиной — миниатюрной, как куколка. Зеленый камуфляж придавал ей какой-то русалочий вид, а широкий армейский ремень делал талию особенно утонченной.

— Что за Дюймовочка? — поинтересовался Глебов, как только женщина вышла из палаты.

— Это же Верочка, медсестра. — Десантник осторожно поворошил перебинтованными ручищами. — Она, считай, вторую жизнь мне подарила — из боя на себе вынесла.

— Да ладно заливать, — усомнился Глебов. — Тебя и танком не сдвинуть.

— Не веришь — спроси сам.

Верочка вернулась с горячим чайником.

— Мы и не таких с того света вытаскивали, — подтвердила она. — Лучше не встречаться на войне. Давайте пить чай.

Позднее Глебов, полюбив ее, понял: Верочка всегда говорила «мы», таким незатейливым способом сберегая память о муже — военном враче, погибшем в Афганистане. Он как бы постоянно был рядом с ней, исподволь помогая. Однажды она обмолвилась, что находится под защитой его всесильной любви, чему было самое верное свидетельство — их девятилетний сын. Время от времени родители Верочки привозили сына во Владикавказ — повидаться с матерью. На очередную встречу Верочка решила взять с собой Глебова, чтобы окончательно в нем увериться.

2

Удар пришелся по фюзеляжу — содрогнувшись, подбитый вертолет потянулся книзу, волоча по воздуху тонкое крыло дыма. Зацепившись за горный зубец, подскочил, кособоко перевалил через него и рухнул на склон, вспоров ревущими винтами твердый грунт.

В невообразимой круговерти Глебов сумел удержаться на ногах и резко рванул боковую дверь, как только почувствовал, что железо обрело неподвижность. Подхватив Верочку за ремень, ринулся в распахнувшееся пространство — подальше от вертолета. Через несколько мгновений раздался взрыв — огненный смерч опалил затылок. Пробежав какое-то расстояние, Глебов толкнул Верочку наземь и накрыл ее своим телом, защищая от пламени.

В ушах стоял непроходящий гул — скрежет рушащегося металла, истошные крики горящих людей. Глебов откинулся на спину — вертолет полыхал, как жаркая поминальная свеча. Зажатый в кабине летчик на глазах темнел и скукоживался, оседая куда-то вниз. Вывалившиеся из салона офицеры корчились от боли, беспорядочно махали руками, тщетно стараясь сбить необъятное пламя. Подрагивая обожженными мышцами, они постепенно затихали.

Верочка плакала…

— Ты слышал, как кричал раненый?

— Нет, я думал о нас.

— Он кричал: «Спасите, у меня двое детей!».

— Да, он думал о своих детях.

Жар от догорающего вертолета мало-помалу отступал. Прохладная тишина возвращалась в земное лоно, и становилось слышно, как между камнями журчит ручей.

— Пойдем. — Глебов встал и протянул руку Верочке. — Быть может, кому-то еще можно помочь.

Они направились к вертолету. Первую жертву обнаружили неподалеку. Как видно, санитарка силилась сорвать с себя вспыхнувший камуфляж — обнаженная грудь обгорела наполовину, другая сторона розовела нежным девичьим соском. Опаленное лицо казалось чудовищным — широко раскрытый рот, обтянутый испекшимися губами, ощерился зубами. Другие жертвы представляли не менее страшную картину.

— Ожоги, не совместимые с жизнью, — вздохнула Верочка. — Все погибли.

— А мы вот спаслись, — пробормотал Глебов. — И теперь должны думать, как выбраться отсюда.

Неожиданно он вынул из нагрудного кармана удостоверение и швырнул в огненное жерло. Тисненый двуглавый орел, взмахнув державными крыльями, моментально обратился в прах.

— Что ты делаешь?

— Скоро сюда прибудут боевики. Если эти корочки попадут к ним, они меня сразу — чик-чик. Такой у них приказ номер один. Такое у нас нынче время, не совместимое с жизнью.

Они уселись под кустом, чудом уцелевшим на пепелище. Глебов попросил Верочкины документы, стал их тщательно просматривать:

— Договоримся так. Что бы ни случилось, мы друг друга раньше не знали. Познакомились только что. Ты — обычная медсестра. Они тебя не тронут. Им самим врачебная помощь нужна позарез.

— А ты?

— Обо мне не беспокойся — постараюсь им наплести что-нибудь. Подожди, это что? — Он протянул картонную иконку, завернутую в целлофан.

— Небесный покровитель медиков — подарок мужа.

— Надо бы сжечь — некоторые боевики терпеть не могут крестов, иконок и прочего православного добра.

— Ну уж нет! — взмолилась Верочка. — Это теперь наша последняя надежда.

— Хорошо, — грустно улыбнулся Глебов и вернул бумаги. — У самого рука не поднимается бросить в огонь.

Верочка взяла образок, сунула под куст:

— Пусть послужит весточкой от нас.

— Пустое! Вряд ли его найдут среди этой неразберихи.

— Почему же? Если веришь, все возможно.

Светало. Гористые окрестности наполнялись утренними звуками — зашептала, заколыхалась трава, запели птицы воскресшего мира. В этом жизнерадостном многоголосии Глебов различил отдаленное механическое завывание. Вскоре на склоне, окутанном полумраком, показался грузовик — бледные фары освещали путь к месту крушения. Послышалась чужая речь.

— Вот и они.

3

— Не положено! — отрезал начальник поисковой группы.

— Товарищ полковник, Иван Васильич, — не сдавался Турин. — У меня земляк летел этим рейсом — вместе с невестой.

— Хочешь опознать их трупы?

— А может, они живы?

— Дай-то Бог, капитан, хотя маловероятно. Марш в вертушку!

Вылетели в полдень. Долго блуждали над угрюмыми отрогами, снижались, рискуя попасть под обстрел. Наконец в одном из квадратов обнаружили останки летательного аппарата. Сделав повторный круг, приземлились около.

Вертолет выгорел основательно. В покореженной кабине маячил силуэт летчика, который, уменьшившись вдвое, казался жутким карликом. Кое-где из-под пепельных обломков торчали обугленные кости, оплавленные фрагменты воинского обмундирования. Рядом валялись тела — истерзанные огнем, в горелых лохмотьях.