– Я тоже происхожу из высокотехнологического общества, – сказал Юргенс. – Но не имею понятия о способе мышления, который…
– Почему вы его спрашиваете? – воскликнул священник. – Вы его называете роботом, слово это легко соскальзывает с губ. Но подумайте немного, чем является он на самом деле – всего лишь механическим устройством, машиной.
– Вы заходите слишком далеко, – сказал Бригадир. – Сам я живу в мире, где механические устройства многие годы ведут войну, очень умно и хорошо, с выдумкой и воображением, которые иногда превосходят человеческие.
– Как ужасно! – сказала поэтесса.
– Вы хотите сказать, – заметил Бригадир, – что война ужасна?
– А разве нет? – спросила Сандра.
– Война – естественная функция человеческого общества, – объяснил Бригадир. – Каждая раса должна агрессивным, соревновательным образом реагировать на конфликт. Если бы это было не так, то не происходило бы столько войн.
– Но человеческие страдания, агония, разрушенные надежды!
– В мое время война превратилась в игру, – заявил Бригадир. – Как это уже не раз бывало у многих племен. Индейцы Западного Континента рассматривали войну как игру. Юный индеец начинал быть полноправным мужчиной лишь после первой военной удачи. В прошлом бывали времена, когда чрезмерный запал приводил к результатам, о которых упоминали вы. Сегодня кровь почти не льется. Мы играем в войну, как играют в шахматы.
– Используя роботов, – сказал Юргенс.
– Мы их не называем роботами.
– Возможно. Механикумов. Механикумов, которые обладают личностями и способны думать.
– Верно. Отлично построенных, великолепно обученных. Они помогают нам не только сражаться, но и строить планы. Мой командный и рядовой состав состоит большей частью из механикумов. И во многих отношениях их восприятие боевой обстановки превосходит мое собственное.
– И поле битвы усеяно механикумами?
– Да, конечно, – сказал Бригадир. – Во время войны, впрочем, приходится очень ревниво заботиться о боевых ресурсах.
– Генерал, – сказал Юргенс. – Не думаю, что хотел бы жить в вашем мире.
– А в каком мире вы живете? Если вам не по вкусу мой мир, то расскажите, в каком вы сами живете.
– Мирном. В мирном мире. Мы любим наших людей.
– Звучит отвратительно, – сказал Бригадир. – Вы любите ваших людей? Ваших людей?
– Да. В нашем мире людей осталось мало. Мы о них заботимся.
– Как бы это ни было мне не по душе, – сказал Пастор. – Но слушая вас, я прихожу к выводу, что Эдвард Лансинг был прав. Мы явно происходим из разных миров. Из циничного мира, который рассматривает войну, как простую игру…
– Совсем не простую, – возразил Бригадир. – Это весьма даже сложная игра.
– Циничный мир, – повторил Пастор, – который рассматривает войну всего лишь как сложную игру. И мир поэтесс и поэзии, мир музыки и академий. Другой мир – в котором роботы нежно заботятся о людях. А в вашем мире, дорогая леди, женщина может стать инженером.
– А что здесь такого? – спросила Мэри.
– Женщина не должна быть инженером, вот в чем дело. Женщина должна быть верной женой, компетентной хранительницей очага, искусной воспитательницей детей. Такая деятельность является естественной сферой женщины.
– А в моем мире женщины не только инженеры, – сказала Мэри. – Они еще физики, врачи, химики, философы, палеонтологи, геологи, члены правления крупных корпораций, президенты престижных компаний, юристы, президенты исполнительных агентств. И этот список можно еще долго продолжать.
Пыхтя, у стола возник Хозяин.
– Дорогу, – сказал он. – Дайте нам дорогу. Ужин готов. Надеюсь, что он вам придется по вкусу.
7
С едой было покончено. Ужин в самом деле был в высшей степени приятным и вкусным. Теперь, отодвинув стол, они расселись у огня, за их спинами, в дальнем углу комнаты, скорчились над своим столом игроки в карты.
Лансинг указал большим пальцем через плечо в их сторону.
– А как быть с ними? Они не присоединились к нашему ужину.
Хозяин презрительно скривился:
– Они не оставят игру. Мы подаем им сандвичи, и они не прекращают игры. Они не остановятся до самого рассвета. Потом немного поспят и снова сядут за стол. Сначала позавтракают, помолятся и сядут играть.
– А кому они молятся? – спросила Мэри. – Богам случая, наверное?
Хозяин гостиницы покачал головой.
– Мне показалось, что вы самый нелюбопытный человек, – сказал Пастор. – Вы знаете об обычных вещах гораздо меньше любого, кого я знаю. Не знаете, в какой стране живете, не знаете, почему мы оказались здесь и что мы должны теперь делать.
– Я сказал вам правду, – ответил Хозяин. – Я ничего подобного не знаю и никогда не спрашивал.
– А разве было у кого спросить? У кого мы можем это спросить?
– Ни у кого, – просто ответил Хозяин.
– Итак, нас сюда забросили, – сказала Мэри. – Без всяких объяснений, инструкций. Некто неизвестный – или какая-то группа – забросил нас сюда с какой-то целью. У вас есть хоть какое-то предположение о том, что…
– Никаких предположений, милая леди, пока не имею. Могу сказать вам… остальные группы, бывавшие здесь, покидали гостиницу по древней дороге, чтобы узнать, что лежит там, дальше.
– Значит, были и другие группы?
– Да. Очень много. Но через заметные промежутки времени.
– И они возвращались?
– Редко. Только отбившиеся члены групп. Время от времени.
– И что происходило, когда они возвращались?
– Этого не знаю. Я на зиму закрываю гостиницу.
– Вы упоминали древнюю дорогу, – заговорил Бригадир. – Вы не могли бы рассказать о ней больше? Куда она ведет, и по-вашему, что там можно найти, на этой дороге?
– Я знаю только то, что говорят слухи. Ходят слухи о городе и слухи о кубе.
– Только слухи?
– Да.
– О кубе? – переспросил Лансинг.
– Это все, что известно мне, – сказал Хозяин. – И ничего больше я не знаю. А теперь вопрос, который я пока не решался поднимать, но сказать об этом нужно.
– Что такое? – спросил Пастор.
– Дело в плате. За еду, комнаты, ночлег мне должно быть уплачено. Кроме того, я держу небольшую лавочку, в которой вы могли бы купить еду и необходимые в дороге предметы.
– У меня денег с собой нет, – сказал Бригадир. – Я редко их с собой ношу. Если бы я знал, что попаду сюда, то запасся бы суммой наличных.
– У меня с собой всего лишь пригоршня мелочи, – сказал Пастор Хозяину. – Как и все священнослужители в моей стране, я весьма бедный человек.
– Я могу выписать чек, – сказала Мэри.
– Извините, но я не могу принять чек. Мне нужны твердые, солидные наличные.
– Я ничего не понимаю, – пожаловалась Сандра Карвер. – Наличные и чеки? Что это?
– Он говорит о деньгах, – сказал Бригадир. – Вы должны знать, что такое деньги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
