первичных богов-создателей и оные передали от отца к сыну, от сына к внуку силу древнюю и могучую, которая питает эти земли и поныне, так что я нашел то что искал…»
«…и совершили мы ритуал много зим и лун назад, и получилось убедить старосту, что мы проездом шедшие крестьяне, бегущие от войны и тяжелой судьбы. Приняли нас как есть и как было принято, да заведено в человечьем обществе…»
«…породили мы много деток, да вот все неживыми рождались, окромя одного. Сей отрок был крив собой и зловещ на лицо и имя ему выбрать не смогли мы, ибо изгнали нас с земель этих плодородных. Оставляем тебе это сокровище с рецептами и передавай это лишь по своему поколению по мужской линии, да не забудь поминать нас, да приносить жертву рогатую с человечьей душонкой. На тебя уповаем и тебе доверяем свое будущее…»
Огромное количество зловещих рецептов с человеческими внутренностями, вперемешку с гадкими насекомыми переполняли книгу. Таинственные знаки, словно изрезали ее вдоль и поперек. Страницы казались невероятно старыми, и я с особой аккуратностью переворачивал их, жадно вычитывая различные записки.
Чем больше я читал, тем страшнее мне становилось. Не могу сказать, что я пугливый, ведь я любил вечерами почитывать Кинга, но вот в этой книге было что-то зловещее, даже внушающее…
Неожиданно, сбоку от меня что-то громыхнуло, и мое тело застыло в ужасе! «Только бы это была не бабка!» — подумал я и оглянулся в сторону. Я стоял словно вкопанный и усердно всматривался в сундук, ведь мне показалось, что звук донесся прямо изнутри. Запах гари усилился. Холодный пот ужаса бежал по моему лбу, а все тело покрылось мурашками и мне потребовалось несколько секунд, чтобы хоть немного успокоиться. Больше не было никаких звуков, но холод и ужас не выпускали меня из объятий оцепенения. А дедушка все еще продолжал наблюдать за мной зловещим взглядом по ту сторону фотографии.
Да, мне было очень страшно, но отступать не хотелось, так что я, собрав остатки собственной воли, прикрыл рукой правую сторону лица, чтобы невольно не замечать пугающую фотографию, подошел к сундуку. Время словно остановилось. Я услышал стук собственного сердца. Мои руки коснулись металлической рукояти и с нетерпеливым любопытством вперемешку с ужасом, я глубоко вдохнув, открыл сундук.
То что я увидел, повергло меня в ступор и ужас окончательно поглотил меня. Внутри лежали человеческие останки, аккуратно сложенные поверх бархатистой ткани, а череп смотрел своими пустыми глазницами прямо на меня!
Через минуту я уже несся через центральную деревенскую улицу к дому Саши, чтобы спрятаться у своего нового друга. Мысли перемешались в голове, и мне хотелось только одного — скорее оказаться дома. Не в доме бабушки, а именно дома, где была мама.
— Ты что, Виталь? — удивился Саша, — На тебе лица нет. Что с тобой случилось?
Я не мог промолвить ни слова. Казалось, что я потерял дар речи, — Там… там… с-с-сундук…
— Сундук? — гримаса удивления только усилилась на его лице, — Чего? Виталик, я не понимаю.
— Помоги мне! Спрячь меня от бабуш….
В глазах моих тут же потемнело, и сознание отправилось в глубокое небытие…
***
Я слегка приоткрыл свои слипшиеся глаза, но как бы мне не хотелось, я никак не мог встать, или хотя бы пошевелиться. Сильный звон в ушах будто дурманил мой разум, а пересохшее от жажды горло было раздражено настолько сильно, словно это была прогрессирующая стадия ангины.
«Кто я? Где я?» — одни и те же вопросы мелькали в моей голове, постоянно сменяя друг друга, и мне казалось, что кто-то невидимый, дергая нитки воспоминаний в моей голове, с ужасной улыбкой поигрывал со мной.
«Что это были за странные книги и кем является бабка Рая?» — на эти вопросы у меня все еще не было ответов, но я знал только одно, что мне удалось вырваться и сбежать. Я находился не в своей деревенской комнате, и хотя здесь были точно такие же кровать и комод, обставлены они были все-таки по другому плану.
Неожиданно я услышал скрип досок и чей-то разговор за стенкой из деревянного сруба.
«Ты не должен был делать этого!» — высказывал кому-то строгий женский голос.
— Ты же понимаешь, что мы пошли на многие жертвы ради тебя? Мы вместе с тобой принимали это решение, и ты знаешь, какое именно условие нам поставили для проведения последнего ритуала, чтобы все окончательно образумилось… — нервно прохаживаясь из стороны в сторону, сурово приговаривала неизвестная женщина.
— Угу.
— Тогда объясни мне, почему ты сделал это? — выдержав небольшую паузу, она снова прервала тишину, — Мы ведь так долго к этому шли, назад пути уже нет, иначе великая кара от нарушения священного договора настигнет всех кого ты любишь. Включая меня! Ты помнишь, что произошло с Петькой Гордеевым? Меня до сих пор пробирает ужас от увиденного на опознании! Там были одни лишь кости! Понимаешь?! Только стоматолог смог опознать по челюстному слепку! Неужели, ты хочешь такого же своей семье?! Объясни мне!
— Я не хочу этого, — виновато отвечал чей-то до боли знакомый голос, — мне просто стало его очень жалко! Я не желаю ему зла…
— Ну что ты? — строгость женского голоса сменилась на снисходительность, — Ты же мой родной, и я клянусь, что пойду ради тебя на любые жертвы. Но ты должен понимать, что если мы поможем твоему другу, то сделка с бабушкой Раей прекратит свое действие. Где он? Скажи мне… Чего молчишь?!
— В комнате на чердаке…
Я понял, что это мой друг — Саша разговаривает со своей мамой и разговор этот вводил меня в состояние ужаса, ведь они решили отдать меня бабке! Я снова попытался встать, но смог лишь слегка подвинуться от чего кровать предательски громко скрипнула. Все мои попытки пошевелиться снова были тщетны, и я услышал, что в комнату, в которой я находился, кто-то вошел. Постукивания железных каблуков вселяли в меня ужас и я снова решил притвориться спящим.
— Не бойся, — заговорила она со мной, — Я тебе ничего не сделаю, но и помочь я тебе тоже не могу. Ты должен понять это. Мне Саша сказал, что тебя зовут Виталий. Что-ж, очень приятно познакомиться, а я мама Саши — тетя Света. Знаешь, когда Саша был совсем маленьким, у него диагностировали болезнь, из-за которой его кости становились хрупкими словно стекло. Как всегда это бывает, самый первый удар приняли на себя ноги, ведь на них шла самая большая нагрузка. Сначала мы пытались вылечить его в нашей
