Я прикрыла глаза, начинаю было дремать:
— А у меня есть выбор?
— Ну что, розочки, пора «пролить чаек» (сленг — рассказать сплетни) в Роузвуд-Ривер, — начала зачитывать Лулу, и я слышала, как в ее голосе зазвенело возбуждение. — Похоже, золотая парочка Роузвуд-Ривер, чьи имена мы, конечно, не называем… Ну вы поняли — вместе с тех пор, как были в средней школе, а потом их застукали за ночным купанием в бассейне мистера Хэнсона, подмиг-подмиг… Так вот, кажется, свадьбе не бывать. По слухам, наш жених был пойман с «опущенными штанами» на мальчишнике в городе. Но у Taylor Tea повсюду есть свои глаза, и, как говорится, нашей невесте кто-то прислал очень компрометирующие фото с того самого вечера. Надежные источники сообщают, что она собрала вещи и на этой неделе выехала из их дома. Более того, вчера вечером «брошенную невесту» видели в Booze and Brews — она выпила парочку коктейлей и тесно пританцовывала рядом с одним из братьев Чедвиков. Имя мы, конечно, тоже не скажем. Неплохой способ забыться, не правда ли, дамы?
Лулу сделала паузу, а я приоткрыла один глаз, щурясь от солнца:
— Это же золото! Сплетница на деревенский манер.
Я рассмеялась:
— Там написано, кто из Чедвиков?
Зачем мне это? Какая разница, был ли это Истон?
Тогда почему я уже села прямо и выхватила газету у нее из рук?
Я продолжила читать:
— «Вы же знаете, эти Чедвики любят подать в суд, так что мы проявим благоразумие и не будем указывать, кто именно приютил брошенную невесту прошлой ночью. Скажем только, что он — настоящая акула в зале суда. Дадим волю вашей фантазии».
Я покачала головой, не веря глазам:
— Как они вообще умудряются печатать такое? Это же явно Истон. Он же адвокат.
— Свобода слова. Вторая поправка, — отозвалась она, дотянувшись до сырной тарелки и закинув в рот виноградину.
— Вторая — это про оружие. Первая — про свободу слова.
— Ах, ты у нас зануда по деталям, — рассмеялась Лулу. — Хотя, держу пари, некоторые местные фермеры в Роузвуд-Ривер носят с собой не только стволы.
Я закатила глаза и расхохоталась.
Было так приятно, что Лулу здесь.
Может, это из-за того, что рядом моя лучшая подруга, может — потому что день у бассейна был таким расслабленным, а может — потому что за эту неделю я наконец начала чувствовать себя уверенно в офисе.
Но Роузвуд-Ривер начал ощущаться как дом.
А я уже давно не чувствовала себя дома.
7
Истон
— Это было потрясающе, — прошептала Хенли, когда мы шли бок о бок, выходя из зала суда.
Как только мы оказались в коридоре, Сэйди Уокер повернулась ко мне:
— Истон, я тебе всем обязана. Я и не думала, что у меня есть хоть малейший шанс выиграть дело, пока ты не согласился взяться за него.
Сэйди не преувеличивала. Она судилась с крупной сетью ресторанов, а такие ребята знали, как запугивать тех, кто пытался бороться с ними за справедливую компенсацию после увольнения. А Сэйди отдала этой работе двадцать восемь лет — всю себя.
— То, как с тобой поступили, было неправильно. Ты заслужила, чтобы тебе устроили парад с фанфарами, — сказал я. А вместо этого ее просто уволили. Безосновательно. И суд встал на нашу сторону.
— Спасибо, — на ее измученном лице читалось, через что ей пришлось пройти. Надеюсь, тот крупный чек, что скоро поступит ей, хоть как-то снимет груз с плеч. — Только ты один согласился мне помочь.
— Не приписывай мне больше, чем я заслуживаю, — отозвался я.
Сэйди наклонилась к Хенли и прошептала:
— Он вел дело бесплатно. Я не могла позволить себе такого крутого адвоката.
Сэйди едва хватало денег, чтобы держаться на плаву и не потерять дом. Но иногда встречаешь человека, которому просто необходим шанс.
Сэйди Уокер заслуживала, чтобы кто-то заступился за нее. Чтобы ее услышали.
Вот такие дни я и любил в своей работе.
— Кажется, он мягче, чем хочет казаться, — пробормотала Хенли, и ее взгляд встретился с моим.
— Ладно, Сэйди. Иди празднуй с семьей. Я свяжусь с тобой на следующей неделе, расскажу, чего ожидать дальше.
Старушка кинулась мне на шею, я похлопал ее по спине, кивнул и проводил взглядом, пока она уходила.
Хенли пару секунд изучающе смотрела на меня:
— Беспощадный Истон Чедвик, он же Акула… оказывается, с сердцем?
— Не оскорбляй меня, — буркнул я и махнул ей, чтобы выходила на улицу. На выходе нас встретили журналисты, задали пару вопросов о деле. Я коротко прокомментировал, что правосудие сегодня восторжествовало, и повел Хенли к машине.
Мы оставили мою машину у офиса — утром ехали в город на корпоративном транспорте, чтобы не возиться с парковкой и не попадаться на глаза прессе.
Наш водитель, Уолт, открыл заднюю дверь. Хенли села первой, потом я устроился рядом. Эта женщина сводила меня с ума. Я избегал ее последние недели, заваливал делами, но в последний момент все-таки взял ее с собой в суд — она едва ли не умоляла.
Розы и жасмин — моя новая слабость. Этот аромат был повсюду. Будто какое-то проклятие — быть наставником именно этой женщины.
Я пытался переспать с Валери Леннокс после того злополучного вечера с пиклболом — с женщиной, с которой время от времени проводил ночи последние годы. Но я просто не мог.
Так что последние недели я трахал только свою руку — и каждый раз думал о дочери своего босса.
О женщине, которую я должен был наставлять.
И во всем этом я винил ее чертов аромат. Ее сапфировые глаза. Пухлые губы, которые я воображал обвивающими мой член. Ее длинные ноги, которые сейчас, прямо здесь, снова бросались в глаза в тесном пространстве салона.
Слишком тесном. И Хенли была повсюду.
Я не терял голову из-за женщин. Не позволял себе.
И мне это не нравилось.
Вот я и рычал на нее. Она, судя по всему, старалась держаться подальше.
А потом я сам пригласил ее в суд. Именно сегодня. Единственный день в году, который я предпочитаю проводить в одиночестве. У меня на то были причины. И все, кто меня знал, это уважали.
Но я сам позвал ее. Мы ехали вместе тридцать минут — и почти не сказали ни слова. Она сослалась на то, что перечитывает материалы, но я знал, что ей просто не хотелось болтать со мной после того, как я вел себя с ней последние недели, начиная с пиклбола.
А теперь мы сидели рядом, направляясь на обед с ее отцом.
— Рад, что ты сегодня поехала. Тебе полезен опыт работы в суде.
— Спасибо. Хотя я уже думала, что ты не возьмешь меня, раз сто раз сказал, что не возьмешь. А потом, как всегда, передумал. Кажется, это у тебя привычка, — хмыкнула она.
Я прищурился и несколько раз щелкнул пальцами:
— В юридическом мире все меняется. Надо быть готовой к развороту в любой момент, принцесса.
— Ну да, юриспруденция и развороты — это ж почти синонимы, — усмехнулась она.
Она что, издевается надо мной?
— Послушай, я твой наставник. Я здесь не для того, чтобы водить тебя за ручку. Я должен показать тебе, во что ты ввязываешься.
— Ценю это, — сухо отозвалась она, будто я ее окончательно достал.
— Что-то не так? Сейчас как раз подходящий момент все обсудить. Скоро обед с твоим отцом, и я предпочел бы прояснить все до того. Если я давлю на тебя слишком сильно — скажи мне об этом.
Она резко повернулась ко мне, глаза расширились:
— Слишком сильно? Ты даже не представляешь, на что я способна.
Почему она вдруг так злится?
— Понял, — ухмыльнулся я, не отводя взгляда. — Хочешь — могу давить сильнее.
— Может, просто начнешь обращаться со мной, как с любым другим сотрудником? Честное слово, у меня от тебя уже шея болит, Чедвик.
— От меня? А я думал, ты только что сказала, что выдержишь любую нагрузку, принцесса, — приподнял я бровь. Она разозлилась еще больше.
И мне это... чертовски понравилось.
Почему, черт побери?
— То ты зовешь меня играть в пиклбол и ведешь себя как нормальный человек, то выгоняешь из офиса, будто видеть не можешь. Я не могу тебя понять.
