Но Джесси не произнесла нужные слова. Она вновь посмотрела на шлем.
– Это была авиакатастрофа?
Майк засунул руки в карманы джинсов.
– Нет.
– Что же случилось?
Проклятие, какое ей до этого дело?!
– Один мальчишка остановился потрепаться позади самолета. Пилот запускал двигатель. Вместо того чтобы дать недотепе поджариться, я оттащил его в сторону.
– И?..
– А что, по-вашему? – Он резко выдернул из кармана руку и вытянул ее вперед. – Моя награда за доброе дело.
Джесси кивнула, затем перевела взгляд на шлем.
– Воин-скиталец. Вам подходит.
Майк стал отступать в коридор. Напряжение внутри его нарастало. Нужно убраться отсюда подальше, прежде чем произойдет взрыв.
– Могло быть и хуже, – заявила Джесси, положив шлем на место и выйдя из комнаты.
– Хуже? – Майк едва не расхохотался.
Стоит ему закрыть глаза, как перед ним возникает его палата в госпитале. Ему не нужно прилагать особых усилий, чтобы вспомнить больничные запахи и звуки. Чтобы вновь пережить операции, боль восстановительного периода, долгие часы физиотерапии. Чтобы увидеть лицо хирурга, когда тот наконец-то признал, что сделал все возможное. Со временем...
Майк чертыхнулся. Он ненавидел эту фразу. Да, со временем работоспособность руки восстановится на семьдесят процентов. А на что ему это? Пока работоспособность восстановилась только на сорок процентов.
Разве может быть хуже? Другие летчики – его сослуживцы – избегали смотреть ему в глаза, когда приходили навестить его в госпитале. Поэтому визиты вскоре прекратились. Никто не хотел напоминать ему о том, что может случиться с каждым. К тому же им просто не о чем было говорить. Любое упоминание о полетах и самолетах вызывало чувство неловкости. У них – потому что они все еще имели возможность летать, у него – потому что он этой возможности не имел. Все, к чему он стремился, ради чего он из кожи вон лез, – все потеряно. Сметено в одно мгновение. Без каких-либо условий. Без права на вторую попытку.
– Нет, – сказал он. – Хуже быть не могло.
– Я имела в виду, что вы могли бы погибнуть.
– Я понял, что вы имели в виду.
Он ушел не оглянувшись. Джесси стояла в коридоре и смотрела ему вслед. Он двигался стремительно и легко, с грацией хищника, в несколько шагов покрывая большое расстояние. И только рука, засунутая в карман джинсов, намекала на его увечье.
Прежде чем закрыть за собой дверь, Джесси в последний раз оглядела вещи, напоминавшие о жизни, которой он лишился. Орденов и униформы не было среди вещей, дорогих сердцу ее мужа. Брендон хранил фотографии зданий, построенных его компанией, и гордился своими наградами. В их квартире в Сан-Франциско есть комната, очень похожая на эту. Скрытые от посторонних глаз памятники прошлого. Они оба воины. Сражались на разных фронтах, получали разные награды, но одинаково стремились стать лучшими.
Возле двери, на полу, Джесси увидела открытую коробку с фотографиями. На двух верхних Майк был изображен с привлекательными женщинами. Под фотографиями лежала пачка открыток, скрепленных клейкой лентой. На одной из них кот из мультфильма желал уверенности в своих силах и успеха в делах. Совершенно ясно, что существуют на свете те, кому Майк небезразличен. Так почему же он утверждает, что его увечье хуже, чем смерть?
Джесси осторожно закрыла дверь. А как бы поступил Брендон? Согласился бы он прожить жизнь без своих драгоценных зданий? Джесси хотелось сказать «да» – да, конечно, он бы приспособился. Ей хотелось верить, что ее самой, их отношений, было бы для него достаточно. Но она давно поняла, что ложь самой себе только ухудшает положение. Работа была для него самым главным в жизни. А она находилась на втором месте. В конце концов эта самая любимая работа и убила его.
Вина тяжелым грузом давила ей на плечи, она уже свыклась с этим грузом, как свыклась с курткой, которую носила. Попытки убедить себя в том, что она ни при чем, ничего не меняли. С тех пор как Брендон умер от инфаркта, прошло полтора года. Полтора года воспоминаний и размышлений; полтора года поиска ответа на вопрос: а могла ли она тогда что-либо изменить? Если бы она настояла на том, чтобы он правильно питался и регулярно показывался врачу? Если бы она заставила его взять отпуск и отдохнуть хотя бы один раз за два года? Если бы она потребовала, чтобы он не работал по выходным?
Джесси прислонилась спиной к стене коридора. Если бы ее самой было для него достаточно! Правда заключалась в том, что ей было не под силу отвлечь его от работы Просьбы, мольбы и черное нижнее белье не могли расшевелить его. О, он клялся, что любит ее больше жизни. Возможно, это было и так. Но он любил ее не сильнее своих зданий.
Джесси затрясла головой, чтобы прогнать воспоминания. Надо работать. Какая ирония: работа стала для нее спасением. Единственным, на что она могла полагаться в этой жизни.
Позади себя Джесси обнаружила еще одну дверь. Открыв ее, она увидела те самые антикварные вещи, о которых говорил Майк. Вдоль одной стены стояли стулья. На двух комодах с зеркалами лежали перевернутые вверх ногами небольшие столики. К подоконнику были прислонены резные спинки кроватей.
Очень интересно, подумала она и, взяв лист бумаги, принялась составлять опись.
«Хочу есть! « – вопил ее желудок.
Джесси, сидевшая на полу в центре главной комнаты здания для гостей, подняла голову. Пятно от солнечных лучей, проникавших в помещение через высокие окна, вытянулось. Значит, близился вечер. Да и желудок говорит, что уже поздно.
На стружках, устилавших пол, лежали эскизы отделки номеров и образцы тканей. Джесси принялась перебирать разноцветные дощечки с нанесенными на них образцами красок. Цвет – яркий, мягкий, теплый, холодный – заполнял ее жизнь. Конечно, разные краски не спасут мир от напастей, но обязательно сделают комнаты уютнее.
Она взяла образец ткани темно-зеленого цвета с желтоватым отливом. Окна одного из угловых полулюксов выходили на рощу. Надо подобрать обои и краску так, чтобы усилить ощущение, будто ты находишься в лесу. Эта ткань подойдет для покрывал и штор. Тот же оттенок, но с более мелким рисунком – для диванчиков и стульев. Номер приобретет очарование сельского домика и в то же время не потеряет своей утонченности. Джесси порылась в папке и вытащила план номера, затем просмотрела список антикварной мебели и отметила резные спинки кроватей.
– Великолепно, – тихо произнесла она и сделала запись в блокноте.
Закончив, Джесси собрала образцы и встала. Ее ноги затекли от долгого сидения на жестком полу. Она потянулась и, наклонившись, взяла свою куртку. К вечеру погода разгулялась, температура поднялась почти до двадцати градусов. Покидая здание, Джесси убеждала себя в том, что глупо надеяться на встречу с Майком Кобурном. Он, без сомнения, будет избегать ее с тем же упорством, с каким человек, не умеющий плавать, избегает глубокой воды. Она яркая женщина, вполне привлекательная, к тому же добившаяся кое-каких успехов в бизнесе. Так почему же она все время несет какую-то чушь? Почему это место, или, вернее, этот мужчина заставляет ее нервничать?
