Около трех недель назад я умирала от скуки на философии, зашла в тиндер и тупо свайпала всех парней в радиусе двадцати километров, кто более-менее на фейс. У него глаза мне понравились, серьезные такие на молодом лице. В его глазах читался жизненный опыт.
«Был женат — стопудово», — расстроилась я. Разочарован, на женщин обижен и все в таком духе. Нахер, нахер. Но симпатичный, зараза. Есть у меня некоторая слабость к умным симпатичным мужчинам, это у нас с Настей, наверное, единственная общая черта, ничего не поделаешь.
Свайпнула я его, в общем, и забыла. Через три дня он меня свайпнул в ответ и прислал в чат: «Ты очень красивая. Привет! Покажешь еще фото?»
Здрасте, проснулся он! Я за эти дни могла четыре раза замуж выйти.
Впрочем, в его анкете четко было сказано, что серьезных отношений мужчина не ищет, что меня вполне устраивало. Почему бы и не пофлиртовать? Исключительно от безделья.
«Ну привет, — написала я ему тут же. — Ты во всем такой тормоз? Я уж и забыла о тебе, три дня прошло».
«А к чему нам спешка?»
«Пока ты думал, мне пять свиданий назначили».
«Сходила?»
«Сходила».
«Зря».
Странный был диалог, будто мы знакомы уже лет сто и сейчас препираемся по старой дружбе.
Бесконечная философия все никак не заканчивалась. Уже рот болел зевать, так интересно было слушать лектора. Я повернулась к Олесе, чтобы поделиться и обсудить наглого парня. По привычке повернулась, но подруги в тот день на учебе не было.
Вместо нее рядом со мной сидел Пашка Гурьев, тот самый сын друга моего отца, который не теряет надежды. Он приветливо улыбнулся, всегда готовый к диалогу, но я поморщилась и вернулась к переписке.
Отправила Илье три точки, дескать, не знаю что и сказать.
«Предполагаю, что не очень успешно все прошло, раз так быстро мне ответила», — написал он мне снова. И затаился.
Я хотела его забанить навсегда, а потом вдруг… рассмеялась!
«Ревнуешь, что ли?» — пальцы сами полетели по кнопкам.
«Если бы мог, ответил раньше, Полина. Честно. Расскажешь о себе? Ты работаешь, учишься? Тебе точно двадцать три?».
«Если ты из тех, кто обожает длинные переписки, то сразу говорю — нет. Нет. НЕТ!» — проигнорировала вопросы.
Существует определенный тип людей, которые обожают переписываться. Часами, месяцами, годами. Их пальцы заточены под кнопки телефона, а на каждую эмоцию давно подобран определенный смайлик. И вроде бы все прекрасно, но едва разговор заходит о встрече — сразу появляется тысяча причин — отменить, перенести, отложить. Фейки.
Среди них большинство женщин, но и мужчин достаточно. Так вот, виртуального друга я себе не искала, мне хотелось сходить на свидание. Познакомиться по-настоящему.
Снова в анкету заглянула — хорош ведь! Очень. Он еще пару селфи выложил, я тут же принялась увеличивать, рассматривать. Те самые родинки на щеке, реснички темные, брови густые. Мужественные черты лица, тонкие губы, выразительные скулы. И эти глаза — внимательные, умные. Как тут пройти мимо?
«Понял. Нафиг вопросы и длинные переписки. Ты мне понравилась, Полина. Очень. На кофе приглашу тебя скоро. Скинь мне номер сотового и жди», — пришло от него.
Я оторопела. И даже моргнула, глазам своим не поверив. В каком смысле «жди»?
Растерялась почему-то.
Сразу ничего на ум не пришло остроумного, а когда начала печатать ответ, от Ильи пришло новое сообщение:
«На следующей неделе спишемся. Больше ни на какие свидания не ходи. До скорого».
После этого он снова пропал. Я была поражена до глубины души, так меня еще ни один парень не динамил. Разозлилась тогда адски и забыла о нем навсегда.
Де-мон-стра-тив-но.
Хотела назло Илье из тиндера каждый день веселиться и знакомиться с парнями, но он словно проклял меня. Этим же вечером я свалилась с температурой и четыре дня провела в постели. Даже занятия не посещала. Тогда он появился в сети снова и мы разговорились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А потом созвонились. А еще через пару дней я поняла, что жду этот чертов кофе в его компании с нетерпением!
С Ветровым было интересно просто разговаривать по телефону обо всем подряд. Слушать байки из его студенчества, которые он травил в ответ на мои жалобы из-за учебы. Илья довольно быстро просек, что мне не двадцать три, пришлось признаться, что учусь на втором курсе.
Я об этом всем внезапно забыла, когда решила развести его на деньги в «Затмении». И испортила наше второе свидание.
Глава 15
— Смотри-ка, девяносто восемь! — говорит он, вырывая меня из размышлений. — Кажется, это наша победа. Где ты, говоришь, живешь?
Я называю адрес. Хочу добавить: «Пожалуйста, давай еще покатаемся. Мне очень-очень хорошо сейчас!» Но вместо этого:
— Коттеджный поселок, чуть за городом. Показать в навигаторе?
— Я знаю, где это, — кивает он, перестраиваясь в левый ряд и готовясь к повороту.
Нас тормозят только светофоры и то ненадолго. Я немного подсказываю, где лучше повернуть, чтобы ехать подольше, он слушается. Итого со всеми моими стараниями на дорогу уходит почти сорок минут.
— Вон тот дом. Видишь, кованые ворота со львами? Наш — через два от него.
Илья останавливает машину задолго до ворот со львами. Гасит фары. Освещение на улице скудное, поэтому становится совсем темно. Можно сказать, мы с ним оба застываем в готическом лунном свете. Он поворачивается ко мне и смотрит внимательно.
Если он снова возьмет меня за руку и нащупает венку, то нам опять придется кататься туда-сюда. Но я не хочу больше кататься. Я хочу настоящее свидание с ним. Как договаривались. Мы ведь можем сделать вид, будто той дурости в «Затмении» не было? Вдруг становится все равно, что он взял деньги отца. Ну взял, ну и что? Это ведь не умаляет того, что он сделал.
Илья отстегивает свой ремень безопасности, потом мой.
— Больше не пей энергетики, — говорит он покровительственно. — Особенно вперемешку с водкой. Вообще забудь навсегда про любые кофесодержащие газировки. Тебе они противопоказаны.
— А сам кофе?
— Недельку пережди, потом, если сильно будет хотеться, начни по чашке в день. Маленькой. В идеале бы купить пульсоксиметр и следить за реакцией на те или иные продукты питания. — Он вздыхает: — Но ты ведь следить не будешь.
Я поджимаю губы.
Мы смотрим друг на друга. Мимо проезжает машина, краем глаза я отмечаю, что это внедорожник отца. Видимо, папа прилетел ночным рейсом. С помощью пульта он поднимает ворота и заруливает во двор, не заметив нас с Ветровым. Боже, ему даже в голову не может прийти, что его дочь в машине с парнем!
Я тянусь к Илье и трогаю его цепочку, перебираю теплые крошечные звенья.
Его рука касается моего подбородка, я опускаю глаза и прикусываю губу.
«Будешь моим первым?»
«Да!!!»
Вспоминаю нашу переписку, чувствуя, как щеки заливает румянец.
Его ладонь неспешно поглаживает мою щеку, затем обхватывает затылок. И замирает. Я боюсь поднять на него глаза. Почему-то адски волнуюсь. Из-за того, что может сейчас произойти. Или не произойти.
— Если ты меня не поцелуешь, оно и правда разорвется, — говорю я не то сердито, не то жалобно. Касаюсь рукой своей груди, будто пытаясь защитить от него свое сердце. Глупо так, наивно. Глаза все еще не поднимаю. Смотрю на его колени. В темноте джинсовая ткань кажется черной.
Он приближается и целует меня. От касаний его губ вновь бросает в пот, как в том клубе. Голова начинает кружиться. Я отчаянно обнимаю его за шею, чувствуя себя в полной безопасности. С ним. Он отрывается от меня, и я жалобно всхлипываю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Поля, Полечка, — говорит он едва слышно. — Торопыга ты, — усмехается, но в этот раз беззлобно.
