конвульсиях. Её бёдра двигаются взад-вперёд, пока из неё не вытекает вся сперма, которую она может мне дать.
Я уже собираюсь отстраниться, отказываясь от своего желания, когда она обнимает меня ногами. Она словно понимает, что я хочу сделать, и не отпускает меня. Это ощущение непреодолимо охватывает меня, и я проникаю в неё, каждая частичка моего тела напрягается, а затем словно растворяется с каждым мощным толчком.
Я фыркаю, ненавидя себя за эту слабость, но наслаждаюсь тем, как её киска всё ещё сжимает мой член, и осознанием того, что моя сперма внутри неё. Возможно, она уже вытекает из её влагалища.
Я смотрю туда, где наши тела соприкасаются, мой член всё ещё погружен в её киску. Она раздвигает ноги, и я вижу, как сперма стекает по её складочкам.
Чёрт возьми, это то, к чему я мог бы привыкнуть.
Но мне следовало бы знать лучше. Я должен был лучше контролировать ситуацию. Трахать её никогда не входило в мои планы. Это всё портит.
Я сжимаю зубы и медленно выхожу из неё, но не опускаюсь на бок, а полностью встаю с матраса, словно хочу убежать от неё. Если бы я был мудрее, мне следовало бы сделать это с самого начала.
— Я хотела этого, — шепчет она, опуская голову. Меня удивляет, что она не может смотреть мне в глаза. Возможно, причина в чём-то другом.
— Но я не должен был давать это тебе, — прерываю я. — Я не должен был позволять этому случиться, — ворчу я, когда замечаю, что её взгляд падает на мой безвольно свисающий член. — Эй! — Щёлкаю я пальцами, чтобы она подняла взгляд, и она делает такое обиженное лицо, что мне снова хочется её трахнуть.
Я засовываю свой член обратно в штаны и застёгиваю молнию, стараясь сделать это так, чтобы она поняла, что это больше никогда не повторится.
— Даже если ты думаешь, что это было ошибкой, — сглатывает она, и её ласковый голос рассеивает часть сдерживаемого разочарования, которое сжимает мою грудь. — Спасибо, что позволил мне сделать это самой. — Она поднимает глаза и смотрит мне прямо в глаза. Затем её взгляд останавливается на моей щеке со шрамом, но вместо того чтобы отшатнуться, она слегка улыбается.
— Зои, — я прочищаю горло, стараясь собрать всю свою волю, чтобы произнести то, что должен сказать. То, что необходимо для её благополучия.
Всё, что я делал, за что боролся, всё, чем жил последние пятнадцать лет, было ради неё. Я готов был разрушить этот мир ради неё, я бы сжёг его дотла и себя вместе с ним, даже не задумываясь о последствиях.
— Это никогда не должно повториться, — твёрдо говорю я, не оставляя места для вопросов. Её лицо вытягивается, а в глазах появляется что-то такое, что пронзает моё тело, словно бензопила.
Ей это не нравится, но она кивает. На данный момент этого достаточно. Я уже прошёл тот этап своей жизни, когда то, что мне нравилось, имело большее значение, чем то, что я должен был делать.
Дело больше не в том, чтобы что-то нравилось. Дело в том, чтобы делать то, что, чёрт возьми, необходимо.
Её будущее зависит от того, смогу ли я держать свои желания в узде. Я не могу позволить ей действовать мне на нервы или думать, что она может изменить мой мир. Это не приведёт ни к чему хорошему. Я не для того вытащил её из того кошмара, чтобы разрушать её шансы на счастливую жизнь, о которой она всегда мечтала.
— Я пойду, но... — Я прочищаю горло, не находя слов. — Я оставлю тебя, чтобы ты могла привести себя в порядок. Спускайся к завтраку. — Мой взгляд скользит по её обнажённой киске, и я тихо ругаюсь. — Ради всего святого, Зои, — я щёлкаю зубами, и она что-то бормочет, а затем закрывает глаза.
Я не хочу повторяться. Какая-то часть меня хочет рассмеяться, видя, что какая-то часть её всё ещё жива и невредима. Но я сдерживаюсь и снова беру себя в руки.
— Не торопись, — говорю я, вдыхая воздух, пропитанный ароматом наших тел, и выхожу из её комнаты.
Мне очень жаль, что я позволил этой стороне своей личности взять верх. Я осознаю, как много поставлено на карту, но я всё равно поддался искушению и трахнул её.
Теперь я понимаю, что должен действовать. Это не в новинку, но в этот раз мне нужно сделать всё как можно скорее.
Ради неё и ради себя, пока моё желание не переросло в нечто более опасное.
ГЛАВА 8
ЗОИ
Одним глазом я внимательно изучаю страницы модного журнала, а другим заглядываю в окно моей спальни, пытаясь разглядеть отца, который может появиться раньше обычного. Сегодня суббота, и в этот день недели он обычно очень занят работой. Но я знаю его достаточно хорошо, чтобы не терять бдительность даже в такие моменты, как этот.
Я переворачиваю страницу, где изображена модель, которую называют восходящей звездой, и понимаю, почему. Её грация на подиуме, даже на фотографиях, кажется непревзойдённой. С подходящим дизайнером она без труда добьётся славы.
Продолжая листать журнал, я с нетерпением жду, когда найду страницу, на которой будет представлена Валери Мур для обсуждения её следующей коллекции. Она является для меня образцом для подражания, и на то есть веские причины. Её стиль возвышенный, но в то же время необычный и, возможно, провокационный для тех, кто не понимает его глубину.
Я с улыбкой смотрю на её фотографию в простом белом пляжном платье с разрезами, расшитыми чёрными нитками. Этот наряд подчёркивает угольный цвет её волос, а насыщенный синий оттенок на шее, как мне кажется, акцентирует внимание на её глазах цвета морской волны.
Она не просто создаёт одежду, она создаёт индивидуальность. И по её выбору одежды во время интервью я могу сказать, что она простая, но сильная женщина.
Она одна из тех, кем я мечтаю стать когда-нибудь.
Я продолжаю читать её рассказ о переходе индустрии моды в новую фазу и о том, как важно развивать молодые умы, чтобы она продолжала процветать. Когда-нибудь я стану такой же, как она. Я улыбаюсь, кладу руку на швейную машинку и опускаю на неё голову, захваченная её мотивацией. Дочитав до конца, я замечаю, что она заканчивает словами… И я вскакиваю, выпрямляясь.
Объявляется конкурс!
Я встаю со стула и, спотыкаясь о себя, иду к кровати, отказываясь отрывать взгляд от страницы.
Валери Мур объявила о конкурсе для начинающих модельеров. Победитель получит
