и тщательно следила за техникой постановки стопы и правильным дыханием. Лучше медленнее, но добраться до финиша без травм.
Кажется, здесь тактика была куда проще — добраться к финишу живой. То, что в Хаосе на кону не порванные связки, а кое-что посерьезнее, я уже за прошедшие сутки уловила.
Мамочки, я тут всего один день, а мне уже совершенно не нравится!
Кхаран, а нельзя было удивить меня бриллиантовым браслетом или собственноручно пожаренным мясом?
Но и ныла я тоже на бегу. Очень жить хотелось.
Темное небо над головой потихоньку становилось серым, и я уже видела не только куда ставлю ногу, но и темное пятно на горизонте в той стороне, куда умчалась Вайра. Видимо, Ночной город.
Я обгоняла женщин одну за другой.
Поначалу хотелось, как всякому нормальному неофиту, остановиться и объяснить, как опасно вот так выворачивать бедро при беге и долбиться пятками в землю, но дыхания хватало только на себя.
Вскоре стало уже некогда следить, кто как бежит рядом со мной.
Не обгоняют — и хорошо.
Самые сильные и быстрые ушли вперед, если бы я начала отставать, это был бы плохой знак.
Становилось все светлее и светлее — солнце вставало позади. Я оглянулась только один раз — когда в спину толкнуло волной горячего воздуха. Из-за горизонта показался только краешек светила, но грязь начала подсыхать буквально на глазах.
Бежать стало легче, но стало понятно, что день будет неприятно жарким.
Очень-очень неприятно.
Очень.
Когда солнце выбралось на равнину целиком, его огненный взгляд в спину стал буквально прожигающим. Высохшая грязь превратилась в пыль, которую взбивали ногами бегущие передо мной, и она забивала рот и нос, мешая нормально дышать. Волосы намокли и липли к лицу, пот заливал глаза, а темная громада города приближалась слишком медленно. Куда медленнее, чем росла температура.
Я поддала скорости — без питательных гелей, изотоников или хотя бы воды бежать этот экзотический марафон становилось все сложнее. Во рту пересохло, мышцы подергивались, намекая, что вот-вот — и они выдадут самую качественную судорогу в моей жизни. Пятки отбивали ритм по застывшей корке, расходящейся трещинами, немилосердно встряхивая все тело. Мне уже было не до техники, не до правильной постановки ступней. Я ждала это чертово второе дыхание. На тренировках оно мне так и не явилось, но здесь мотивация была повыше!
Воздух превратился в расплавленный металл, но приходилось дышать, чем дают. На спине, кажется, уже появились солнечные ожоги, и я уже давно удивлялась почему не падаю от теплового удара.
В боку кололо, в легких хрипело, колени взрывались от боли при каждом ударе о землю, но выбора не было — лучше бежать, чем быстро поджариться на этой равнине.
Я уже давно не видела никого ни впереди, ни по бокам. Я вообще практически ничего не видела — перед глазами плыло темное марево.
Запах гари становился все сильнее — и я понимала, что полдень здесь я точно не переживу.
Кажется, я на какое-то время потеряла сознание, так и не прекращая бежать, потому что темный купол вдруг оказался совсем рядом.
Я рванулась, чувствуя, как горит кожа, практически слыша, как потрескивают от жара волосы, будто солнце уже поджигало их.
Последние шаги я сделала даже не на упрямстве — на полном отрицании себя. Они были невозможными, эти шаги, потому что мышцы уже поджаривались как стейк на сковородке, но я их сделала!
И провалилась сквозь темную преграду, укрывавшую Ночной город — купол абсолютного мрака.
Прохлада обрушилась на меня ледяным водопадом. Я покачнулась и упала на колени, пытаясь отвести волосы от лица, стереть заливающий глаза пот, потому что ко мне приближалась какая-то фигура. В ушах шумело — мне что-то говорили, но я не слышала.
Я щурилась, всматриваясь в того, кто шел ко мне.
Кто-то с белой кожей, по которой змеились черные угловатые татуировки.
Мое сердце ухнуло в живот.
Кхаран?!
8. Пионерлагерь имени Хаоса
— Добро пожаловать в Ночной город на праздник выбора супруги наследного принца Хаоса.
Голос был не Кхарана. Равнодушно-холодный, с легким оттенком раздражения и усталости, как у очень хорошо мотивированного бюрократа, мечтающего вернуться в те времена, когда можно было демонстративно захлопнуть окошко перед трехчасовой очередью и спокойно уйти пить чай.
Я уже гораздо спокойнее протерла глаза, проморгалась и уставилась на расписного черно-белого мужчину. Он был не такой красивый как Кхаран. И без четко прорисованных мышц на груди. И руки коротковаты. И глазки маленькие. А нос… Как он вообще смеет с таким носом претендовать на то, что я его перепутаю с Кхараном?! Постыдился бы!
— Вы невеста номер 108, ваша спальня двенадцатая, по красной дорожке, — так же равнодушно не-Кхаран показал мне начало дорожки, посыпанной красным песком. Рядом была еще белая и серебристая. С организацией у них все хорошо.
Значит, есть надежда, что можно как-то откосить от навязанной мне чести.
— Погодите… — прохрипела я, еле поднимаясь на ноги. Мышцы дрожали и горели, здравый смысл требовал отложить формальности на попозже, а сначала где-нибудь попить водички и умыться. Но раз уж я его не послушалась, когда садилась в машину к незнакомцу, который увез меня черте куда и впутал в неприятности, то сейчас тем более не буду.
— Да?
— Вы ведь тут распорядитель? — уточнила я. — У меня чисто технический вопрос.
— В какой-то степени, — нетерпеливым жестом велел он продолжать. — Что вы хотели?
— Понимаете, я осознаю всю честь, оказанную мне, и что тут наверняка все мечтают выйти замуж за принца — кто бы не мечтал? Но я этого не планировала. Можно взять самоотвод?
— Нет. — Татуированный резко поскучнел и отвернулся.
— Понимаете, я ведь даже не из Хаоса! — предприняла я еще попытку. — Зачем вам такая невеста?
— Это нормально. По закону участвуют все, кто был в Хаосе в момент призыва. Мы не отбираем. Отбирает Хаос.
— Совсем-совсем нельзя вообще никак? — я похлопала ресницами. Тупой вопрос, но иногда выясняется, что все-таки как-то можно. И даже без взяток.
Взятку мне давать было нечем, кроме самой себя, но это на черный день.
— Нет. Вы обязаны участвовать. Вы уже прошли первое испытание.
— Что же мне делать?
— Проиграть, — отрезал распорядитель.
И счел разговор законченным, так что договаривала я уже ему в спину:
— А те, кто отказался бежать? Что с ними стало?
Он обернулся через плечо, посмотрел мне в глаза и ничего не ответил.
Я отвернулась.
Понятно.
Где там красная дорожка…
Она провела меня вдоль глухих стен каменных домов, сложенных из
