В доме, в прохладе холла, она сняла шляпу. По обеим сторонам двери в холле стояли в кадках какие-то экзотические деревья, пол был выложен мозаикой.
— Идемте, познакомитесь с моей теткой. Она покажет вам вашу комнату и поможет устроиться, — сказал Тейлор по пути наверх. Они поднялись по лестнице в просторную и великолепно оборудованную кухню.
Аромат только что испеченных булочек защекотал Энджи ноздри. Две женщины-австралийки отвлеклись от работы — одна раскатывала тесто, а вторая мыла посуду — и с нескрываемым любопытством уставились на вошедших. Третья женщина, открывавшая банку консервированных фруктов, застыла в изумлении.
Высокая и полная, с седыми волосами, собранными на затылке в пучок, с широкоскулым лицом, она, казалось, была неподвластна течению времени. На вид ей можно было дать не больше шестидесяти. Ее одежда — легкие брюки и рубашка с длинными рукавами — явно отличалась от свободных коротких платьев двух других женщин. У Энджи начала кружиться голова от переизбытка впечатлений, но сильнее всего поразило выражение недоумения в серо-стальных глазах, глядевших на нее.
— Тельма, это Энджи Корделл, наша новая учительница, — разорвал молчание голос Тейлора.
Серые глаза метнули на него проницательный и обвиняющий взгляд. Тейлор словно ничего не заметил.
— Ивонна… Джемма… — представил он Энджи работниц.
Они только наклонили головы, слишком смутившись, чтобы отвечать.
— Дочь Ивонны, Джесси, и сын Джеммы, Уэйн, также будут учиться у вас, — продолжал Тейлор.
— Очень рада познакомиться, — сказала Энджи, почти физически ощущая волны неприятия, исходящие от Тельмы Уинтон. — И очень рада буду увидеть Джесси и Уэйна, — добавила она, стараясь держаться как можно спокойнее.
— Вам моя Джесси понравится. Она хорошая девочка, тихая, — с гордостью сообщила Ивонна.
— Да уж, про моего Уэйна этого не скажешь. Ужасный непоседа, — рассмеялась Джемма.
— Мальчики всегда более подвижны, чем девочки, как можно теплее отозвалась Энджи, радуясь, что лед хотя бы немного подтаял. Однако каменное молчание тетки Тейлора обескураживало ее.
— Лео отнес вещи Энджи наверх, Тельма, — с нажимом сказал Тейлор.
— Да. Что ж… — с трудом произнесла та. Ее глаза словно говорили Тейлору: запомни, ты сам привез ее сюда на свою голову. Ее губы тронула слабая улыбка, и она посмотрела на Энджи. — Вы, должно быть, устали с дороги. И хотите принять душ…
— Да, спасибо, — ответила Энджи, решив не возражать. Тельма Уинтон не может избавиться от нее, но по крайней мере даст Тейлору понять, какого она мнения о новой учительнице.
— Джемма, приготовь поднос. Тарелку булочек и чайник. Или вы предпочитаете кофе? — резким тоном спросила Тельма.
— Нет, спасибо. С удовольствием выпью чай.
— С сахаром и молоком?
— Да, спасибо.
— Отнеси поднос наверх, в комнату, которую ты сегодня приготовила. А ты, Ивонна, принеси мистеру Тейлору, что он попросит. — Она проплыла мимо работниц. — Идемте, милочка, я покажу вам, где что, чтобы вы могли располагаться как дома.
Энджи обернулась и посмотрела на Тейлора, который отступил, давая пройти тетке. Она поймала его взгляд и, несмотря на далеко не самый теплый прием, оказанный ей здесь, нашла в себе силы искренне сказать:
— Благодарю вас за все, Тейлор.
В ответ он лишь невесело улыбнулся.
— Надеюсь, это того стоило.
Энджи едва успела кивнуть в ответ, как услышала краткий приказ:
— Идемте.
И все-таки этот короткий обмен фразами помог ей почувствовать, что Тейлор понимает ее.
Тейлору Мэгуайру было известно, откуда она и почему ей понадобилась эта работа. Он дал ей шанс.
И теперь ее дело — утонуть или выплыть. Он будет честен с ней, но помогать вряд ли станет. В степи не место сентиментальным ахам и охам. Так думала Энджи, все больше утверждаясь в мысли, что Тейлор Мэгуайр, как никто другой, достоин уважения и что она завоюет его уважение во что бы то ни стало. И уважение всех остальных тоже, с мрачной решимостью добавила она про себя.
Ее комната оказалась прелестной, обставленной в бело-зеленых и лимонных тонах, и у нее ни с того ни с сего стало легко на душе. Широкая кровать, письменный стол, книжные полки, пара кресел и кофейный столик. Чемоданы ее уже стояли около большого стенного шкафа. Кроме того, к комнате примыкала отдельная ванная комната, чего Энджи никак не ожидала.
— Потребление воды, наверное, ограничено? — осторожно спросила она.
— Сейчас нет. В сезон дождей воды более чем достаточно. Когда наступит засуха… тогда посмотрим. Тельма Уинтон пожала плечами, всем видом показывая, что не хочет загадывать наперед. Скептическое выражение ее глаз ясно говорило, что она не уверена, задержится ли Энджи так надолго. — Может быть, вам нужно что-нибудь еще?
— Нет. Спасибо. Я уверена, что мне здесь будет очень хорошо.
Снова сардоническая усмешка.
— Ужин в семь часов. Надеюсь, к этому времени вы отдохнете. Если понадоблюсь, я на кухне.
— Спасибо вам.
Короткий сухой кивок. Тельма Уинтон развернулась и направилась к дверям, но тут Энджи не выдержала. Нельзя начинать с недомолвок. Лучше разрешить все сразу.
— Миссис Уинтон… Тельма… — Как же трудно привыкнуть к традиции обращения по имени к людям, от которых получаешь столь неприязненный прием!
Та обернулась и вопросительно подняла бровь.
Энджи сделала глубокий вдох и тихо спросила:
— Что вам во мне не нравится?
На мгновение Энджи показалось, что в серых глазах пожилой женщины мелькнуло уважение.
— Здесь не место городской женщине, — спокойно ответила она. Ее глаза пристально оглядели Энджи с головы до ног. — На вас слишком заметна печать городской жизни. Что бы ни привело вас на эту работу… может быть, блеск золота… богатство… но она не для вас.
И я надеюсь только, что вы уедете, не успев причинить слишком много бед. Нам их и без того хватает.
— Бед? — Энджи нахмурилась. — Уверяю вас…
— Если Тейлору хочется остаться в дураках, я не могу помешать ему, — с горечью перебила Тельма. Только не дай бог, чтобы дети что-либо заметили. Хэмиш довольно натерпелся от матери.
Энджи замерла, пораженная. Неужели жена Тейлора была «городской штучкой», которая только и мечтала отсюда удрать?
Взгляд Тельмы Уинтон снова стал стальным.
— Поверьте мне, я не допущу, чтобы это повторилось снова. Мальчик заслуживает лучшей жизни.
После этого декларативного предупреждения она вышла, с силой захлопнув за собой дверь.
А Энджи осталась стоять на месте, думая о том, что в наследство от погибшей жены Тейлора она получила то же недоверие.
