— Вы часто подолгу остаетесь здесь после занятий, — заметил Тейлор.
— А почему нет? Это мои владения. Я здесь чувствую себя хорошо.
— А в других местах — плохо?
Энджи мысленно выругала себя за то, что дала ему повод придраться. Хотя Тейлору не помешало бы знать, что на кухне Тельмы Уинтон она не может чувствовать себя свободно. Эта женщина даже не пытается скрывать свою неприязнь.
— Я люблю немного передохнуть после работы, ответила Энджи. — К тому же веду дневник. Записываю свои мысли, чтобы легче было разобраться в них.
— Довольно скучное времяпрепровождение, — заметил Тейлор.
— Я так не считаю. Мне нравится писать.
Он задумчиво кивнул, полуприкрыв глаза. Энджи напряженно ожидала новой атаки. Верх его рубашки был насквозь мокрым от дождя, и Энджи не могла оторвать глаз от прилипшей к телу ткани, подчеркивавшей развитые мускулы. Колечки темных волос виднелись в V-образном вырезе его рубашки, и Энджи поймала себя на мысли, что хорошо бы узнать, вся ли его грудь покрыта ими и как было бы…
— Вы хотите научиться ездить верхом?
Вопрос, заданный мягким голосом, испугал и смутил Энджи. Она почувствовала, что краснеет, и с трудом заставила себя встретиться с Тейлором глазами. — — Простите, не поняла? — пробормотала она.
— Джо говорил мне, что вы очень боитесь лошадей, но упорно настаиваете на том, чтобы брать уроки верховой езды, — пояснил Тейлор.
Джо Камерон был главным погонщиком, и его жена Сью предложила Энджи брать у него уроки верховой езды в первую же неделю после ее приезда.
Школьные занятия должны были начаться не раньше февраля, дети постоянно уезжали кататься верхом, поэтому Сью вполне резонно сказала Энджи, что, если та не хочет безвылазно сидеть на ферме, ей следует научиться ездить на лошади.
— Я не то чтобы боюсь. Скорее опасаюсь, — начала оправдываться Энджи. — До приезда сюда я никогда даже вблизи не видела лошадь. Они такие большие, а когда сидишь наверху, в седле, до земли кажется так далеко… но я уже привыкаю…
— Вам незачем привыкать, Энджи, — тихо сказал он.
— Я хочу этого, — твердо ответила она.
Ей и вправду хотелось ездить с детьми к реке кататься и при этом не чувствовать себя абсолютно зеленым и неопытным наездником. Для Энджи это было тем более важно, что она хотела избавиться от ярлыка «городская штучка», не имеющей понятия о «сельской» жизни.
Он посмотрел на ее упрямое выражение лица и пробормотал:
— Гордыня предшествует падению.
— А целеустремленность помогает снова подняться, — отпарировала Энджи.
Ее ответ вызвал на его губах кривую усмешку.
— Это верно. Вот только подходящее ли это занятие для вашей целеустремленности? Заставлять себя делать что-то, что вам не по душе, — это только пустая трата сил, которые, направь их в другое русло, принесли бы настоящую пользу.
— Позвольте мне самой об этом судить, — ответила Энджи, чувствуя вопиющую несправедливость его слов. Опять он уверен, что приспособиться к здешней жизни она так и не сумеет. — Джо говорит, что я даром отнимаю у него время? — спросила она, чтобы закрыть неприятную тему.
— Нет. — Он снова скривил губы. — Джо в восторге от ваших талантов.
Энджи подавила вздох облегчения. Джо ей нравился. Это был невысокий жилистый человек лет сорока с небольшим, всю жизнь проведший здесь, в степи. Обветренное лицо и кривые ноги доказывали, что он не вылезает из седла. Терпеливый, веселый человек, он всегда смягчал ее промахи в верховой езде хорошей шуткой.
— Я сделала что-то не так? — продолжала выпытывать Энджи.
— Вовсе нет, — ответил Тейлор. — Наоборот, я доволен вашими методами и действиями. Вы, похоже, отлично вписались в наше маленькое общество. Я слышал о вас лишь самые лестные отзывы.
— Они все замечательные люди, — искренне отозвалась Энджи.
Только семейство Мэгуайров упорно не допускало ее к себе, все же остальные проявляли к ней исключительную теплоту и радушие и всегда готовы были помочь, поделиться опытом.
— Да, — кивнул Тейлор. — Надо сказать, я ценю усилия, приложенные вами. Ведь здешняя жизнь слишком далека от той, к какой вы привыкли.
Жесткий контроль, под которым Энджи держала свои чувства, рухнул. Даже если Тейлор не был так слеп в своем предубеждении, как его тетка, все равно оно просвечивало в каждом сказанном слове, в каждом взгляде. Не выдержав, Энджи яростно бросила ему:
— Не судите обо мне по своей жене!
Он дернулся, словно получил пощечину. Во взгляде проскользнули недоумение и что-то еще, мрачное и темное. Энджи оперлась обеими руками о стол и встала. Подалась вперед, больше не сдерживая негодования.
— Два человека не могут быть одинаковыми.
Жизнь каждого идет своим путем. Если вы этого не понимаете, значит, вы человек страшно ограниченный. Да, я тоже приехала из города, как и ваша жена!
Ну и что из того? Это не мешает мне оставаться самой собой, а здесь со мной обращаются как с изгоем из-за вашей неудачной женитьбы. — Она гордо выпрямилась. — Я — это я, Энджи Корделл. И вам пора снять шоры с глаз, Тейлор Мэгуайр.
Энджи резко отвернулась, слишком потрясенная собственной решимостью, чтобы смотреть ему в глаза.
Дождь за окнами все не ослабевал. Уйти было невозможно. Энджи стояла у окна, обхватив себя за локти, и невидящими глазами глядела на хлещущие с небес потоки воды. Грохот бивших по крыше струй воды был оглушителен, а за спиной Энджи царило еще более оглушительное молчание.
Энджи твердила себе, что ей все равно. Тейлор с самого начала не был с ней до конца честен, скрывая ситуацию, в которую ей предстояло попасть. Да, она благодарна ему за то, что он помог ей избавиться от Брайана. Но теперь появились другие сложности, и Энджи не жалела, что высказала Тейлору в лицо всю правду. Тейлор к ней несправедлив. Как и его тетка, как и его сын. Хотя мальчика обвинять за грехи его родителей, конечно, нельзя.
Мысль о том, что ее сравнивают с женой Тейлора, была невыносима. Невыносимо оказаться в одном ряду с этой женщиной. Как будто именно она, Энджи, является носительницей всех ее грехов. Жизнь опять несправедлива к ней. И больше выносить эту несправедливость Энджи просто не могла.
— Я ведь только рассказал, как она умерла, и больше, кажется, о своей жене при вас не упоминал, — послышался его тихий ответ.
— Зато Тельма упоминала, — ровно отозвалась она.
— Понятно…
— Полагаю, что она просто высказала вслух ваши мысли.
— Простите. Я не догадывался…
— Вы ведь хотите, чтобы я уехала, да? Вы дали мне месяц на передышку и теперь предложите убираться на все четыре стороны?
