– Вот поэтому я здесь, – отвечал, подняв указательный палец правой руки вверх, Алексей. – Ты мой верный друг, Артамон, и я знаю, что ты мне поможешь это устроить.
Матвеев долго мерил комнату шагами.
– Хорошо, – промолвил, наконец, он. – Наталья, должен признать, хороша собой, достаточно образована и хорошо воспитана, кроме того, обладает прекрасным характером, мы с Евдокией это уже оценили. Немудрено, что она тебя покорила, хотя я и очень удивлен. Тогда надобно сделать так: ты объявишь царские смотрины, так нужно. А мы с супругой позаботимся о том, чтобы за это время Наталья не досталась никому другому.
– Верно говоришь, дорогой друг, – отвечал Алексей. – Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Однако позаботься еще и о том, чтобы Наталья не узнала о моих намереньях раньше времени, это может навредить делу.
– Совершенно согласен с тобой, сударь. Можешь не беспокоиться об этом.
– Тогда не буду медлить и тут же займусь этим вопросом. Поприветствуй Евдокию за меня, – сказал Алексей и быстрым шагом покинул кабинет, а затем и поместье Матвеева.
Это не утаилось от глаз сидящей за фортепиано Натальи. В зал вошел Артамон и приблизился к Евдокии, стоящей рядом с Натальей.
– Алексей просил передать тебе приветствие от него, – сказал Евдокии Артамон.
Наталья заиграла тише, прислушиваясь к их беседе.
– А что за спешка, что он не захотел даже отведать мой ужин? Я так и оскорбиться ведь могу. Или случилось чего?
– Случилось, – отвечал Матвеев. – Дело государственной важности – царь объявляет царские смотрины!
Истошный звук вырвался из уст Натальи вместо пения. В этот момент ей показалось, что ее жизнь потеряла всякий смысл.
Долгие семь месяцев царских смотрин тянулись бесконечно и закончились только к маю 1670 года. Об этом тут же стало известно Матвееву.
– Завтра к нам на ужин пожалует государь, дабы торжественно объявить свое решение. – Сказал Артамон за семейным ужином.
«Вот и настал судный день. Подкрался, словно знающий свое дело уличный вор», – подумалось Наталье. Эти семь месяцев и без того были для нее мучительными, однако она вроде даже стала свыкаться с этой мыслью и продолжать жить привычной для нее жизнью. Но эта новость выбила почву из-под ее ног. Ей хотелось провалиться на этом же месте и не слышать дальнейший разговор о том, как же, наверное, красива его невеста, как умна и как образована. Но виду она подать не могла, гордость ей того не позволяла. Не положив ни кусочка более в свой изящный ротик, Наталья терпеливо дождалась завершения трапезы и отправилась восвояси.
Она сидела за ночным столиком, медленно расчесывая свои шикарные волосы. Наталья вглядывалась в свое отражение в зеркале, но как будто бы не видела его. Ее сердце трепетно билось в груди от мысли о том, что завтра она увидит своего Алексея. Алексея, который никогда не принадлежал ей и принадлежать не будет. Она помнила его жгучий взгляд, омраченный переживаемым горем. Помнила его дыхание ей в спину. Помнила его ласковый бархатистый голос.
Ей представлялось, как завтра он войдет в зал. Как подойдет к ней. Как улыбнется. Как она улыбнется ему в ответ. Он поведет ее на танец. Они будут вести легкую непринужденную беседу, посмеиваясь. И когда затихнет музыка, он нежно ее обнимет и поцелует. И поцелуй этот будет страстным и бесконечным…
Но тут ее мысли обрывала реальность. Она знала, что все будет совсем не так. Она знала, что Алексей не подойдет к ней, не улыбнется, не возьмет за руку, не поцелует. Он даже не заметит ее. Ведь все его мысли теперь наверняка занимает его красавица-невеста. Кто она? Нет, Наталья не хотела этого знать. Она даже ловила себя на мысли о том, что не хочет присутствовать завтра в зале, чтобы не слышать и не знать ничего о Ней. О той, которая раз и навсегда заберет у нее ее счастье. И тут же понимала, что не может так поступить. Ведь завтра она увидит Алексея в последний раз. Возможно, на этот раз он будет счастливым? Ей хотелось увидеть его счастливым, пусть даже с другой…
Глава 8
Неожиданный поворот событий
Утро началось рано и очень хлопотно. Все поместье оживленно металось из стороны в сторону – велись приготовления к визиту самого государя. Только Наталья не спешила вставать с постели.
– Ты чего еще не на ногах? – ворвалась к ней в комнату Евдокия. – Ну-ка быстро поднимайся! Нужно выбрать тебе наряд к сегодняшнему вечеру.
– Не нужно ничего выбирать, одену первое, что под руку попадет, – равнодушно ответила Наталья, переворачиваясь на другой бок. Она еще слишком хорошо помнила, как сильно возненавидела свое роскошное синее платье за то, что оно не привлекло к себе ни капли внимания Алексея.
– Моя дорогая, ты не заболела ли часом? – ничего не понимая, обеспокоенно поинтересовалась Евдокия. – Ты обязательно должна быть на сегодняшнем вечере!
– И я буду на нем, не стоит волноваться. Я займусь своим нарядом сама, если позволите.
– Ну, если так тебе угодно… – развела руками Евдокия. – Но помни о том, что сам государь всея Руси почтит нас сегодня своим визитом, это обязывает выглядеть соответствующе!
Наталья не ответила, и Евдокия вынуждена была удалиться.
Близился вечер, а оживление в поместье не утихало. В зале был накрыт шикарный стол, изобилующий разнообразными заморскими угощеньями. Вокруг все блестело. Обстановка говорила о том, что сегодня должно случиться значительное событие.
Наталья неспешно вешала на свою шею простое ожерелье, единственным украшением которого был огромный великолепный голубой топаз. Он хорошо дополнял ее простое голубое хлопковое платье, хотя и выглядел несколько нелепо в сочетании с таким простым одеянием. Но Наталья не хотела ничего менять. Вновь вошедшая в ее комнату Едокия открыла рот, чтобы что-то сказать, но по взгляду поняла, что это ничего не изменит. Обе женщины спустились в зал, уже переполненный различным знатным людом.
Наталья чувствовала себя лишней на этом празднике. Все от души веселились и смеялись, ей же хотелось рыдать. Поэтому она выбрала для себя укромное местечко в глубине толпы, подле любимого фортепиано. Подметившая это Евдокия тут же попросила ее сыграть для гостей. Но Наталья, как и на всех прежних ужинах, отказала. С тех пор, как услыхала она горькую новость во время своего пения, за фортепиано она больше не садилась, голос утратила.
Артамон, выглядывающий во все окна в ожидании царя Алексея, наконец, радостно выкрикнул:
– Государева упряжка!
Вот и все. Вот и настал конец призрачному спокойствию и равнодушию Натальи. Все вокруг закружилось перед ее глазами, и она лишилась чувств. Евдокия, находящаяся рядом с ней, быстро вернула ей самообладание, слегка взбрызнув ее водой и побив Наталью по щекам, от чего та разрумянилась, как после зимней прогулки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
