нашего. У нас с ребятами и так не очень хорошая репутация в этом городе. Мы не в тюрьме только потому, что у нас богатые родители, которые вытаскивают нас из неприятностей. И нам не мешает то, что дядя Киллана — шеф полиции в другом городе, недалеко отсюда.
— Подумай, Коул, — говорю я, начиная расхаживать по комнате. Что я могу сделать, чтобы заставить ее держать рот на замке? Что я могу сделать, чтобы она поняла, почему этот ублюдок должен умереть?
Моя дверь открывается, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Лилли, стоящую в дверном проеме, на ней розовая ночная рубашка принцессы, ее светлые волосы в беспорядке, а ее карие глаза усталые.
— Коул? — мягко спрашивает она. — Ты в порядке? Я что-то слышала. — Она прижимает к груди своего любимого зайчика и крепко обнимает его.
— Все в порядке, — говорю я, подходя к ней. — Возвращайся в постель.
— Ты пойдешь со мной? — спрашивает она, протягивая правую руку.
Я вздыхаю и наклоняюсь, подхватывая ее.
— Пойдем.
Я провожу ее через холл в комнату и ложусь с ней. Я целую ее в щеку, когда она сворачивается калачиком у меня под боком. Заложив руки за голову, я смотрю на ее розовый потолок. Ты чертовски облажалась, Остин Лоус.
ОСТИН
Я снимаю толстовку и футболку. Затем снимаю джинсы. Я опускаю все это в мусорный пакет и надеваю новую пару джинсов, но не надеваю чистую рубашку. Я все еще покрыта его кровью. Я действительно не очень хорошо все продумала, поэтому я действую наобум. Мне никогда раньше не приходилось сжигать улики.
Я достаю свой телефон и, сделав глубокий вдох, нажимаю на запись. Я показываю мертвого человека, лежащего на земле. Мне не потребовалось много времени, чтобы откопать его задницу. Я нашла его в могиле, потому что они закопали его не очень глубоко. Ошибка с их стороны. Я достаю спички и зажигаю одну. Затем бросаю ее на него. Я начинаю обходить вокруг тела, стараясь не споткнуться о канистру с бензином. Когда я все показываю, я поворачиваю телефон лицом к себе и улыбаюсь. Пошел ты, Коул!
— Какие улики, Коул?
Затем я останавливаю видео и убираю телефон. Я кладу свою одежду в огонь и сажусь. Я дрожу от холода, но огонь согревает мое тело. Потребуется время, чтобы он полностью сгорел. Я хватаю молоток и колочу им по мокрой земле, просто чтобы скоротать время. Когда все будет готово, я уберу грязь, после того как затушу огонь, вернусь в дом и отправлю видео. И он позвонит мне. Он наглый сукин сын, который не сможет остановить себя. Он захочет поговорить со мной. Почувствовать меня. А я буду спокойна, собрана и готова показать ему, что ему не стоило со мной связываться.
Я поднимаю голову и оглядываю темноту. У вас когда-нибудь было такое чувство, что кто-то наблюдает за вами? Заставляет волосы на затылке вставать дыбом. Вот что я чувствую сейчас.
— Привет? — зову я.
Все, что я слышу, это завывание ветра в высоких деревьях. Я закатываю глаза и возвращаюсь к ударам молотка по земле.
Ты параноик, Остин. Поджигание мертвеца сделает это с тобой.
Я стону, стоя у церкви, пока Селеста поправляет красный кардиган, который я надела поверх черного платья на утреннюю службу. Не буду врать, слушать речь проповедника о том, как Каин убил Авеля, мне было не очень приятно, когда я только несколько часов назад видела, как убили парня, а потом сожгла его тело, чтобы спасти свою собственную задницу. Но живя с двумя наркоманами, не так уж много существует того, чего ты не видишь. И ты очень быстро учишься тому, что ты делаешь то, что должен, чтобы выжить. Не зря этот мир называют миром собачьей еды.
Сегодня рано утром, еще до восхода солнца, я лежала в постели и думала о том, чтобы пойти в полицию, но потом передумала. Их там пятеро. Я уверена, что один заключит сделку и выйдет сухим из воды, а остальные возьмут вину на себя. В результате я окажусь в полном дерьме, потому что кто-то придет за мной. И я смотрела достаточно передач по телевизору, чтобы знать, что у меня будут неприятности за фальсификацию улик. Я не для того спасала свою задницу, чтобы пойти ко дну вместе с ними.
— Ты поздно встала, дорогая? Ты выглядишь ужасно. — Карие глаза Селесты медленно оглядывают меня, изучая мои волосы. Я вымыла их перед сном после того, как сожгла парня, а потом заснула с мокрыми. Сегодня утром я лишь провела по ним расческой. Я даже не накрасилась. Пришлось обойтись минимумом.
— Спасибо, — бормочу я.
Она хмурится.
— Прости, я просто имела в виду, что ты плохо выглядишь. Ты заболела?
Я отмахиваюсь от ее неубедительных извинений. Я знаю, что выгляжу дерьмово.
— Я поняла, что ты имела в виду. И нет, я в порядке.
Она кивает.
— Тебе понравилась служба? Пастор Фриц такой милый.
Я уверена, что да.
— Да, — говорю я, отворачиваясь от нее. Я почти разыграла карту больной этим утром. И теперь я знаю, что могла бы это сделать.
— Я разговаривала с твоим отцом, и он сказал, что вернется домой только на следующей неделе.
Я киваю. Ничего удивительного.
— Где он?
— Пытается заключить сделку в Ванкувере, — взволнованно говорит она. Она так гордится им, что тошнит. — Он хочет устроить семейный ужин, когда вернется.
Я открываю рот, чтобы сказать нет, спасибо, когда волоски на моем затылке встают дыбом, и тут я слышу его голос.
— Привет, Селеста.
Она смотрит через мое плечо, и яркая улыбка озаряет ее лицо.
— Привет, Коул.
Мой желудок опускается от ее подтверждения.
— Вы знакомы с моей падчерицей? — Она оглядывается на меня и начинает распускать мои волосы. Я
