моя свободная рука поднимается и обхватывает ее горло, но не душит ее. Кровь на моей руке покрывает ее загорелую кожу, как будто я рисую картину на ее теле. Она тяжело сглатывает.
— Никто не придет тебя спасать.
Она хнычет.
— Я люблю, когда они кричат. Давай, милая, — мягко говорит Дик. — Кричи для меня, — говорит он, опускаясь на колени рядом с нами. Он наматывает ее длинные темные волосы на свой окровавленный кулак и поворачивает ее голову в сторону, чтобы она повернулась к нему лицом.
Она обнажает свои идеальные зубы, втягивает воздух, но не кричит от его силы. Оба наших фонаря остаются на ее лице, и она щурится, пытаясь разглядеть.
Вдалеке я слышу рев мотора, когда Шейн, Киллан и Беннетт уезжают.
— Что ты делала здесь одна? — спрашивает он ее.
— Смотрела, как ты кого-то убиваешь, — огрызнулась она.
Он откидывает голову назад, смеясь над ее откровенностью.
— Тебе нравится смотреть, да? — спрашивает он.
Ее бедра выгибаются подо мной, но я удерживаю ее. Я в два раза больше нее, так что она никуда не денется. Она может изнурять себя сколько угодно.
— Какое совпадение. Я тоже, — говорит он ей с мрачным смехом.
Она напрягается, и он смотрит на меня.
— Давай, Коул. Устрой мне шоу. Я это заслужил. В конце концов, мы ей его подарили.
— Не надо, — шепчет она, ее губы раздвигаются, и она втягивает рваный воздух.
Я улыбаюсь ей, даже если она меня не видит. Моя рука опускается на ее стройную шею, и я провожу пальцами по ее коже и ключицам, стягивая при этом ее безразмерную толстовку. Кровавый след, который я оставляю за собой, заставляет мой член затвердеть в джинсах. Я чувствую, как учащается ее пульс, и мне это нравится. Страх в ее зеленых глазах. Звук ее неровного дыхания и дрожь ее тела.
— Ты знаешь, как я люблю выступать, — говорю я ему.
— Пожалуйста. — Ее тело дрожит от этой мольбы, а мои пальцы пробегают по ее плечу, снимая черную бретельку лифчика и наблюдая, как она исчезает в рукаве ее толстовки.
Дик хлопает меня по спине.
— Она уже умоляет тебя, Коул. Блядь! Это какой-то рекорд, да? — Он свистит.
Ветер подхватывает и развевает ее волосы по лицу, заставляя их прилипать к крови на шее и груди.
— Красный — твой цвет, — говорю ей.
— Оранжевый будет твоим, — рычит она, поднимая подбородок.
Я улыбаюсь ее словам.
Дик просто смеется.
— Она могла записать это, — говорит он, становясь серьезным.
Я вздыхаю, как будто эта мысль разочаровывает.
— Это было бы очень глупо с твоей стороны.
Я опускаю фонарик рядом с ее головой. Отпустив ее, я сажусь, и, как я и знал, она выдергивает свои руки из-под меня и поднимает их к моей груди, пытаясь отпихнуть меня от себя. Я не двигаюсь. Тогда она проводит ногтями по моей коже. Я чувствую, как она ломается от ее силы, и не могу сдержать стон от боли.
Я обхватываю ее запястья руками и поднимаю их над головой, прижимая к мокрой земле. Затем я подтягиваю свое тело к ее груди и сажусь на нее.
— Проверь ее карманы, — приказываю я Дику.
Она вскрикивает, пытаясь бороться со мной. Ее бедра выгибаются, она бьет ногами, но Дик вытаскивает сотовый из ее заднего кармана.
— Он заблокирован.
— Какой код? — требую я.
Она зажимает рот, а ее глаза сужаются. Мне нравится, что она борется. Большинство женщин уже рыдали бы. Я наклоняюсь и угрожающе улыбаюсь ей, хотя она все еще не видит меня. Понизив голос, я говорю:
— Либо ты даешь мне код, либо я забираю его у тебя. Что ты выберешь, милая? — Какая-то часть меня хочет, чтобы она заставила меня взять его. Я люблю, когда кто-то заставляет меня принимать решение за меня.
— Я не…
— Это не единственное, что мы собираемся взять, — говорит Дик, обрывая ее, и тут я слышу, как он расстегивает ее брюки позади меня.
— Нет! — кричит она. Ее руки сжимаются в кулаки, когда я держу их над ее головой. — Это сетчатка… это сканер сетчатки глаза, — торопливо говорит она.
— Чертовы технологии, — рычит он. — Что случилось со старыми добрыми временами, когда ты просто открывал телефон, и он, блядь, работал?
Он подносит его к ней, мой фонарик лежит на земле рядом с нами и светит ей на лицо. Он должен открыться, потому что он отодвигает его и начинает рыться в нем. Он ворчит.
— Что там? — спрашиваю я.
— Ни видео, ни фотографий нет. Но есть кое-что интересное.
— Я пыталась рассказать тебе. Я не записала, — говорит она, задыхаясь. Мой вес на ее груди затрудняет ее дыхание.
— Что ты нашел? — спрашиваю я, игнорируя ее.
Наступает долгая пауза, прежде чем он наконец говорит:
— Остин Лоус.
Мои брови взлетают вверх.
— Как Брюс Лоус?
Молчание.
Я хихикаю.
— Так так так, я не знал, что у него есть дочь. Она выглядит примерно нашего возраста. Семнадцать, максимум восемнадцать.
Она зажимает рот. Интересно. Она не хочет признавать этого ублюдка. Хорошо для нее. Он — жалкий кусок дерьма.
— У нас нет на это времени, — рычит Дик, его терпение истощилось, поскольку он не собирается играть с ней. Он встает и достает пистолет, спрятанный в задней части его джинсов. — Давай просто убьем ее.
Она сужает глаза в темноту. Я обвожу глазами кровь на ее запястьях, шее и груди. Она слишком красива, чтобы убить. Слишком драгоценна, чтобы уничтожить. И все же. Он
