ищу.
Затем я выключаю свет и выхожу через заднюю дверь, зная, что мне нужно сделать.
ГЛАВА 3
КОУЛ
Стоя в душе, я делаю глубокий вдох, пока вода смывает все остатки человека, которого мы убили ранее. И хотя должен быть счастлив, я не счастлив.
Он был прав. Я не Бог. Я не должен выбирать, кому жить, а кому умереть, но я все равно это делаю. Он заслужил смерть за свои грехи. А что касается моих? Я должен был умереть. Все в этом городе так считают. Я хотел бы ответить на вопросы, которые они боятся мне задать. Потому что они боятся меня. Моей ярости. Она была у меня столько, сколько я себя помню. Но со временем она только усилилась, и я устал ее сдерживать. Я нашел утешение в том, чтобы выпустить ее на свободу и позволить ей овладеть мной. Но когда она покидает меня, мне снова становится холодно. Ничего, кроме пустоты.
Я отткидываю голову и позволяю ей удариться о белую кафельную стену, пока вода стекает по моей голове и спине. Я сжимаю в кулак свои потрескавшиеся костяшки и наслаждаюсь напряжением в суставах. Натяжение моей порванной кожи. Это единственное напоминание о том, что я все еще жив. Только так я понимаю, что поступил правильно.
Джефф заслуживал смерти!
У нас не было времени сидеть и ждать, пока это произойдет. И молиться, чтобы это была медленная и мучительная смерть. Хотя, как по мне, мы слишком быстро лишили его жизни. Я бы тянул дольше, если бы нас не прервали сегодня вечером.
Остин Лоус. Она будет чертовой проблемой. Но как только я выясню, что мне с ней делать, я планирую позаботиться о ней.
Я выключаю воду и открываю стеклянную дверь, поднимаю полотенце с пола и вытираюсь. Обернув его вокруг бедер, я прохожу в свою комнату и беру из шкафа пару тренировочных штанов. Заметив часы на тумбочке, я вижу, что уже почти три часа ночи. Киллану, Беннету и Шейну было куда пойти и с кем потрахаться после нашей встречи на кладбище. Мы с Диком, однако, вернулись в клуб. Нам нужно было кое-что обсудить относительно Джеффа и того, что мы хотим делать дальше. Он ни разу не усомнился в том, что я не вытер кровь. Он знал, что лучше не спрашивать.
Одевшись в треники, я взял телефон с тумбочки и увидел, что мне пришло сообщение. Я нахмурился. Номер не сохранен как один из моих контактов.
Открыв его, я замечаю, что это видео. И я получил его всего несколько минут назад. Я нажимаю play.
Темно, поэтому я прищуриваюсь, чтобы разобрать изображение. Я слышу, как зажигается спичка, а затем вспыхивает пламя. Человек, держащий телефон, делает шаг назад от горящего предмета.
— Ты видишь это, Коул? — спрашивает незнакомый голос сквозь треск огня.
— Что…? — Я осекаюсь, когда человек начинает обходить вокруг костра. Но я все еще не могу определить, где он и что горит, потому что слишком темно и огонь дает блики.
Он останавливается, и камера вращается вокруг него. Моя челюсть сжалась, когда я увидел, что это Остин. Она выглядит так же, как и чуть больше трех часов назад, когда я позволил ей сбежать. Все, что я вижу, это два черных ремня на ее плечах. Ее лицо и шея измазаны его кровью с моих рук.
Она улыбается, свет от ее телефона заставляет ее зеленые глаза сиять, как звезды. Это делает ее похожей на злого ангела с идеальными зубами и залитым кровью лицом.
— Какие улики, Коул?
Потом она замолкает.
Я сжимаю телефон в руке, стиснув зубы. Какого хрена я только что смотрел? Что она сжигала?
Как она узнала мой номер…?
Я попросил Дика позвонить мне на мобильный с ее телефона. Вот как она его получила.
И какие улики, Коул? Что это значит? Огонь?
Осознание настигает меня, и сердце начинает колотиться в груди. Я набираю номер и нажимаю вызов.
— Привет, Коул. — Она отвечает с первого гудка, как будто ожидала моего звонка. Ее ровный голос больше не звучит высокопарно от страха или гнева. Она собрана. Почти соблазнительна.
— Ты гребаная сука…
Она тихонько смеется, и этот смех проносится по мне, как лава, обжигая мою кожу.
— Знаешь, когда я вернулась в дом, я подумала, что я могу сделать, чтобы очистить свое имя, если ты решил меня подставить?
Моя челюсть сжимается.
— Мне пришло в голову, что если ДНК не будет найдено, то у вас не будет возможности обвинить меня в убийстве. Знаете ли вы, что на сожжение тела уходит чуть больше двух часов?
Я нервно смеюсь.
— Огонь не уничтожает все, милая.
— Я знаю. — Я слышу улыбку в ее голосе, которая дает мне понять, что она снова меня опередила. — Вот почему после того, как он закончил гореть, я взяла молоток и раздробила то, что осталось от костей, а затем выбросила пыль через скалу в океан. О, и не беспокойся, я также сожгла свою одежду.
— Черт…
— Я знаю, как прикрыть свою задницу, Коул. Я же Лоус, в конце концов.
Я смотрю вперед на свою темно-серую стену, пытаясь решить свой следующий шаг, но она еще не закончила.
— Но было забавно наблюдать, как ты думаешь, что со всем разобрался.
Щелчок.
— Черт побери! — Я бросаю телефон через всю комнату.
Я не злюсь, что она уничтожила тело. Похуй, что она с ним делает. Но насколько я знаю, она просто записала этот разговор, чтобы доказать, что все это время была невиновна. Она может пойти в полицию, и это будет ее слово против
