class="p1">— Следи за словами, мелкая! И ты думаешь, я поверю в эту наглую ложь?
Маркус явно разозлился, но извиняться и кланяться было невыносимо. Тем более она сказала чистую правду: эти эйлунцы уже от телефона или самолета ошалели бы, а про запуск ракеты в космос и говорить нечего.
— Вам выбирать, верить или нет, — буркнула Лера. — Но лабиринт я прошла без всякой магии.
В комнате повисла тишина. Лера сверлила мрачным взглядом кристалл, а Маркус ее. Наконец он произнес:
— Ты пожалеешь, если обманула.
В голосе его не было ни злости, ни обещания расправы, наоборот он звучал спокойно, даже равнодушно. Дышать стало тяжело. Лера сглотнула и, усилием воли подняв глаза, твердо сказала:
— Я не обманула.
— Не обманула… — повторил Маркус и, глянув на её изуродованную щеку, задумчиво произнес: — Говорят, лицо — зеркало души… Ладно, — он с шумом выдохнул и сел: — Времени у нас мало, так что начнем. Переходи на магзрение.
От облегчения слегка закружилась голова. Прокатило! Допрос окончен! Пряча радость, Лера на секунду зажмурилась, а затем выпрямилась и решительно взглянула «сквозь» Маркуса. Как по волшебству пространство вокруг него вспыхнуло заревом пожара.
— Смотри внимательно, — велел Маркус. — Я создам щуп и коснусь им кристалла…
Он вытянул руку, и из окутывающей её огненной ауры ко кристаллу протянулось огненное же щупальце. Оно подрагивало и чуть колебалось, как под легким дуновением ветра.
— … а теперь подам по нему поток магии.
Что⁈ Лера моргнула, сбившись с магзрения. То есть щуп это не поток? Это типа шланг, по которому подают воду? Офигеть! Так вот в чем была ее проблема: она же просто выталкивала свою силу, не создавая для нее никаких каналов.
— Ты смотришь? — окликнул ее Маркус.
Откинув эмоции, Лера снова перестроилась на магический взор и первое, что заметила, — это изменившийся кристалл. Теперь он был не прозрачным. Центр его заполняла зловещая чернота, переходящая к граням в глубокий фиолетовый.
— Сейчас я щуп уменьшу, — продолжил Маркус, — а вместе с ним уменьшится и поток.
Щуп, до этого бывший сантиметров десять в диаметре, «сдулся» до пяти, а кристалл посветлел до красного.
— Как видишь, все просто, только… такой результат достигается после нескольких месяцев тренировок.
— Это если вслепую тыкаться! А я подумаю, разложу все по полочкам… Как говорил персонаж одной забавной истории, лучше день потерять, потом за пять минут долететь. А щуп, значит, из ауры вытягивать?
— Из ауры, — вздохнул Маркус.
Создать щуп и «прицепить» его к кристаллу оказалось легко, но сжать, как и раньше, не получилось.
— У-у, шланг огородный, — шёпотом ругнулась Лера на русском.
— Что? — спросил Маркус.
— Да я не тебе. То есть, не вам… А можно, когда мы одни, на «ты» обращаться?
— В Ордене забыли об уважении к старшим?
— Но мы же почти ровесники!
— Разве? Мне уже двадцать три. А тебе сколько? Пятнадцать? Шестнадцать?
— Двадцать вообще-то!
— А чего мелкая такая? Не кормили?
— Эй, родители мне ни в чем не отказывали! Ела, сколь хотела. И кто возраст по росту определяет?
— Хорошо, оставим рост. Но дар у девушек просыпается не позднее шестнадцати.
— А у меня позднее! Такая я вот… спящая красавица. — С этими словами Лера поднялась и поклонилась: — Благодарю за урок, лэр Маркус! Да воссияет над вами Солнце! А я на арифметику побежала, иначе меня просто за прогулы отчислят.
* * *
Маркус подождал, пока закроется дверь за Вэлэри и стихнут ее торопливые шаги, и лишь тогда позволил эмоциям вырваться на волю. Вскочив, он заметался по комнате. Проклятье! Как всё нелепо и безнадежно!
«У нас нет магов».
Да будь в Ордене хоть тысячи необычных артефактов, но если братья не наделены даром, те превращаются в бесполезные побрякушки! Простой человек никогда не выступит против мага! Никогда!
Разочарование удушливым облаком клубилось в воздухе, и Маркус, как и накануне в гостинице у матери, распахнул окно. Прохлада со сладким привкусом скорого тепла огладила лицо ласковой утешающей ладонью. Глубоко вдыхая и успокаиваясь, он вгляделся в снежную даль. Где прячется этот Орден? На что способен и как далеко готов зайти? Ответы может дать лишь Вэлэри — одинокая девушка, которой нужна помощь и поддержка.
Кстати, почему она обратилась именно к нему, Маркусу? Поддалась чувствам и кинулась к тому, кто уже спас однажды, или хладнокровно рассчитала, что может открыться только сыну казненного преступника? Ведь не зря же она в первом разговоре упомянула отца. Шайсе!
С виду бесхитростна и наивна, но если подумать, то её вызывающее поступление в академию, вызывающий и при том безошибочный выбор на роль патрона наследника ван Саторов, её дерзкое поведение и мысли, невообразимый свободный патент — всё это и другие мелочи складываются в отнюдь не безобидный образ. Так, может, Орден достаточно силен, чтобы противостоять Верховным магам? В конце концов, не воевать же с ними, только отомстить. Ударить по самому дорогому: деньги, власть…
Маркус усмехнулся: а ведь Вэлэри мимоходом, всего лишь желая подешевле приготовить лепешку для подношения, задела гильдию хлебопеков. Если не пойдет им навстречу, наживет врага, а значит, ей снова понадобится помощь. Конечно, он подставит плечо. И будет подставлять снова и снова, пока Вэлэри полностью не обопрется о него и не доверится настолько, что приведет его к «братьям».
— Цель оправдывает средства, да, Вэлэри?
* * *
После завтрака Дилан валялся на кровати, ковырял в зубах и, жмурясь от удовольствия, вспоминал вчерашнюю прогулку.
Выходной они с Шоном провели в городе — хотели наведаться к родителям Дилана, однако у самых ворот были захвачены в плен. Три смешливые кокетки, которые еще на балу положили глаз на Шона, подкараулили будущих магов и, хлопая ресницами, увлекли сначала на центральную площадь, потом в парк, потом еще куда-то… Да они, кажется, весь город исколесили, разве что на склады не заглядывали.
А Шон-то, книжная душонка, повел себя как настоящий сердцеед. Стихи читал, под ручки держал… Дилан фыркнул и, повернувшись на бок, с любопытством воззрился на приятеля. Тот опять сидел за книгой.
— Готовишься к следующим выходным? — насмешливо спросил Дилан и с придыханием, закатив глаза, пропел: — Ах, ваши глазки! Ах, ваши локоны! Ах, ваш пупок…
Шон вскинул ошарашенный взгляд:
— Пупок? Какой еще пупок⁈ Да ни один поэт о таком не писал!
— Просто
