нетерпении амбал шагнул вперед, и Лера снова попятилась. — Син Кэмиллус даже автора такого не знает. Максимус Амарус, верно?
Глаза у него возбужденно сверкали, да и первый студент заинтересованно слушал. Похоже, не отстанут. Откашлявшись, Лера с самым уверенным видом сказала:
— В библиотеках вы его не найдете, даже в столичной, потому что балладу эту я слышала от старика-сказителя у нас в деревне. Просто устное народное творчество.
— Интересные у вас в деревне сказители… Ладно, тогда сама напиши нам текст.
Безапелляционный тон амбала покоробил, да и работа переписчицы энтузиазма не вызывала, однако грех было не поделиться с парнями шедевром Горького.
— Хорошо, запишу, как время будет, — согласилась Лера. — Но только один экземпляр, там уж сами размножайте сколько надо. И бумагу дайте, у меня лишних денег нет.
— Договорились!
Студенты отвернулись, и Лера облегченно выдохнула. Впрочем, совсем расслабиться не получилось: теперь навалились сомнения в том, правильно ли будет распространять «Песню…». Если она понравилась местным аристократам и разлетится дальше, то не привлечет ли ненужное внимание? И что, если кто-то вздумает деда-сказителя проверить? Тогда они узнают, что Лера — пришлая…
От беспокойных мыслей отвлекли движение очереди и гул довольных голосов. Следом, перебивая шум, по столовой разнесся звучный бас повара:
— Минуточку внимания, лэры и лии!
Лэры и лии, не привыкшие выслушивать речи от работников кухни, недоуменно замолчали, и син Лидарий продолжил:
— Сегодня я приготовил новое блюдо. Рецептом со мной поделилась студентка, которая учится здесь, с вами. Она также является автором теста и соуса. И то, и другое уже запатентовано… Итак, прошу отведать. Лепешка «Дартс»!
Лера выдохнула сквозь зубы. Ну син Лидарий! Ну удружил! Нет, понятно, реклама — двигатель торговли, но разве нельзя как-то по-другому, без упоминания ее фамилии.
А повару словно мало было и вместо того, чтобы облагодетельствовать, наконец, изнывающих студентов, он торжественно заявил:
— Прошу подойти сюда лию Вэлэри Дартс! Все-таки не каждый день новые патенты появляются и будет справедливо, если автор этого изумительного блюда первый получит свою порцию.
Лера вжала голову в плечи. Син Лидарий совсем дурак⁈ У нее, может, только-только жизнь наладилась, а он такую свинью подкладывает!
— Лиа Вэлэри Дартс, прошу вас выйти! — не унимался син Лидарий.
Первыми на нее обернулись тот самый второкурсник и амбал. Второкурсник озадаченно спросил:
— Тебя, что ли, зовут?
Лера застыла, чувствуя себя мелким воришкой, которого окружил отряд ОМОНа. А сверху еще и вертолет завис и прожектор в неё упёр. Стрёмно-то как!
— Лиа Вэлэри Дартс! — опять позвал син Лидарий.
Второкурсник и амбал расступились и чуть не хором воскликнули:
— Здесь она!
— Давай, мелкая, двигай!
Шагая сквозь строй пялящихся на нее студентов, Лера все выше и выше задирала подбородок. Главное не смотреть по сторонам, только вперед. Иначе дрожащие ноги подкосятся, и она свалится перед всеми, как перезревшая груша.
В конце строя Леру встретил син Лидарий. Вручая поднос с двумя пиццами и морсом, он едва слышно прошептал:
— Народу-то сколько! Если так и дальше будет, всё, что выгадал на масле и хлебе, придется на помощников потратить. В чем тогда смысл?
— Спасибо, син Лидарий, — криво улыбнулась Лера, принимая поднос. — Вы меня так прославили… А смысл во вкусной еде и сытых студентах, разве нет?
— Может и так, — вздохнул син Лидарий.
Сзади начали недовольно шуметь, и Лера, еще раз поблагодарив повара, деревянной походкой направилась к Маркусу.
— Кошмар! — простонала она, ставя поднос, и рухнула на стул. — От всех этих взглядов я чувствую себя решетом в мелкую ячейку. Даже есть расхотелось…
В прострации она посмотрела на пиццу. Из-под румяной майонезной сетки выпирали поджаристые ломтики сыра и колбасы, золотистая корочка по краям манила прикоснуться, а аромат пряных трав будоражил обоняние. Нет, все-таки не расхотелось. Лера предвкушающе облизнулась и придвинула к себе тарелку.
— Сядь с другой стороны, — произнес вдруг Маркус.
— Что?
В первое мгновение она опешила, но потом сообразила, что села изуродованной щекой к Маркусу. От обиды защипало в глазах. Вот, значит, как? Значит, он только притворялся, что не замечает ее рубцов? Приручил, так сказать, а на самом деле… Ему настолько противно?
Захотелось сказать, что она и вовсе может уйти, но слова застряли в стиснутом горле. А еще останавливала мысль, что Маркус ведь может и согласиться. И что тогда? Прощай, пицца, здравствуй, обида? Глупо! И сама же дура будет.
Лера покосилась на Маркуса. Патриций чёртов! Жуёт и в ус не дует, еще и глаза прикрыл! То ли вкусно так, то ли чтоб её не видеть… Ха! Сам-то хорош: весь в ожогах и замотан, как мумия!
От злости вернулся аппетит, и, так ничего и не сказав, она пересела. Не заморачиваясь с ножом и вилкой, взяла огромный кусок и с наслаждением впилась в него зубами.
— Завтра с утра придешь ко мне! — приказным тоном бросил Маркус.
— Зачем? — прошамкала Лера. Если снова на перевязку, так она откажется, пускай к целителю идет.
Но, видимо, Маркус и сам не горел желанием снова отдаваться в ее неумелые руки. Внимательно посмотрев на ее набитые, как у хомяка, щеки, он сказал:
— Приступим к выполнению договоренности.
Сердце трепыхнулось. Как⁈ Уже⁈ Что, если Маркус не поверит в выдуманные ею жизнь и идеологию несуществующего общества? Она же никогда не была сильна во вранье! Даже младшие братья, когда они играли в «Мафию», вычисляли её на раз. А теперь не игра. Теперь на кону возвращение домой.
Стрельнув глазами по сторонам, Лера проглотила пиццу и негромко сказала:
— Давай сначала ты научишь меня владению потоком. Иначе через двенадцать дней меня отчислят, и договоренности конец.
Секунду подумав, Маркус кивнул:
— Хорошо, но один ответ я все же хотел бы получить сразу.
— Какой?
Маркус молча отрезал кусочек пиццы, нанизал его на вилку и лишь тогда ответил:
— Вэлэри, похоже, ты не знаешь правил… Клиент обращается к патрону на «вы» и, если патрон не дал позволения, не лезет к нему с вопросами. Кроме того, здесь не подходящее место, чтобы обсуждать интересующую меня тему, и в первую очередь, это небезопасно для тебя.
— Спасибо за заботу, — чуть слышно проворчала Лера.
— Бурчание себе под нос в присутствии патрона также есть признак неуважения. И еще. Не надо больше вот этого… «Так точно!» и этих жестов… Окружающие могут обратить
